Хроники пилота: Звездолёт для бунтаря

Глава 7

Удар. Боль. Удар. Боль.

Я с трудом разлепил глаза. Надо мной сидело нечто мохнатое и било разрядом тока. Удар был слабый. Но башка болела ужасно, будто по ней прошлись кувалдой.

Я привстал, сбросил мерзкую тварь. Оказалось, мой скафандр успел включить силовое поле, которое защитило мне голову — шлем-то я надеть не успел. Мысленно включил отталкивающее магнитное поле. Встал на четвереньки, опираясь на край агрегата, поднялся.

Ух, как болел затылок. Попытался вспомнить, что произошло. Твари разом прыгнули на меня. Я не удержался и сверзился вниз, здорово приложился башкой о бетонный пол.

Медленно и осторожно поворачивая голову, огляделся. Куда подевался Зайцев?

— Толян! Зайцев! Ты где?!

Может быть, услышу стоны, шевеленье? Боль в затылке чуть затихла, медпомощь скафандра вколола болеутоляющее. Поплелся в поисках напарника. Мерзкие твари пытались запрыгнуть на меня, но тут же отскакивали. А магнитные подошвы моих ботинок оставляли от них лишь грязные пятна.

За лестницей с проржавевши перилами, я обнаружил рельсы, которые уходили куда-то вбок, в глубокую нишу, закрытую длинными полосами светло-серого пластика. Видимо, оттуда выезжали грузы. Одна из вагонеток стояла брошенная поперек рельс. Пройдя по платформе поверху, я увидел белеющий скафандр.

В вагонетке лежал труп Зайцева. Ноги безвольно, словно лишенные физической основы, свесились наружу, а голова, или то, что от нее осталось — лежала внутри, на дне. Мерзкие твари обглодали всё лицо Толика. Остался лишь выбеленный череп. Постояв пару минут над телом, я вздохнул и двинулся к лестнице. На верхней площадке бросил последний взгляд и толкнул дверь.

И дух захватило. Открылся невероятный вид — потолок огромного зала уходил куда-то ввысь, так что я даже не смог рассмотреть, где он закончился. В центре в стеклянном цилиндре, окаймленным изящным бронзовым геометрическим орнаментом — платформа лифта. По бокам входа — статуи больших лежащих львов с окладистой гривой, из бронзы или какого-то другого золотистого сплава. Перед лифтом — прямоугольный газон. Здесь раньше, наверняка, благоухали прекрасные цветы, но сейчас на высохшей земле валялся лишь хлам, обрывки бумаг, ветки, засохшие лепестки, комки грязи.

С одной стороны зал закрывала высокая стеклянная стена, заключенная в квадратные рамы из того же золотистого сплава. Попытался задрать голову, чтобы понять, где она заканчивается, но боль вновь ударила по мозгам, выбив слезы из глаз.

Постоял задумчиво около стекла, бездумно рассматривая плывущий по сине-черной тьме космоса серебристый диск звезды, ослепительный свет приглушал светофильтр. И теперь казалось, что это лишь белая тарелка.

И тут безнадежное отчаянье охватило меня. Как теперь попасть в тот спортзал или бассейн? Где могли быть Дарлин и Ларри? Я не знаю, куда идти.

Рядом с лифтом я обнаружил на стойке схему станции, и понял, что надо опуститься на пару этажей. Но как? Если здесь электронный пропуск? Придется взломать.

Но тут я ощутил себя таким смертельно усталым, таким потерянным, что руки опустились. Отошел к диванчику, плюхнулся. И откинувшись на спинку, закрыл глаза.

Плюх! Что-то тяжелое свалилось рядом, заставив меня подскочить.

Рядом бледный и грустный сидел Зайцев.

— Ты живой, Толян! Как тебе удалось? А я тебя уже похоронил. Там, на складе труп нашел в скафандре. Думал, это ты.

— Нет, это не я, — совершенно без иронии проронил Зайцев.

Опустил голову, заложил руки между колен.

— Ты чего это?

Я попытался его обнять, но он отстранил меня, глухо проронил:

— Извини, что бросил тебя. Струсил. Я испугался, понимаешь? Увидел этих тварей и убежал.

— Ну и что? — не понял я. — Правильно сделал. А так бы они тебя сожрали. У меня скафандр такой. Включил силовое поле и всех тварей сбросил. Не переживай, парень! Все в порядке!

— Не смогу себе простить. Никогда.

— Да ладно тебе. Хватит киснуть. Нам надо моих ребят выручать.

— А у тебя сильно голова болит? — поинтересовался Зайцев уже более бодрым голосом.

— Ну да. Я затылком приложился о бетон. Больно.

Я врал, чтобы отвлечь Зайцева, но он воспринял все всерьез. Засуетился. Вытащил из своего ранца моток бинтов, квадратную подушечку.

— Давай я тебе перевяжу.

Тонкую подушечку-пластырь Зайцев приложил мне к затылку, замотал голову аккуратно бинтом. И действительно боль начала проходить, ушла, оставив лишь легкий туман в голове. Может быть, болеутоляющее подействовало? Или все-таки у Зайцева был какой-то чудодейственный способ облегчать страдания?

— Ну как? — спросил участливо.

— Прекрасно все. Сможешь лифт включить?

— Конечно, — обрадовался Зайцев, слабо улыбнулся.

Около лифта Зайцев остановился и взглянул на схему. Что-то там проверил, просмотрел.

— Нам надо на первый этаж спуститься, — наконец, выдал вердикт.

Я бросил взгляд и присвистнул: