Хроники повелителя снов

ПРОЛОГ

Погода была на редкость неприветлива. С начала месяца не было ни дня без дождя, но сегодня его вдобавок сопровождал порывистый ветер. Отчего казалось, что капли – это и не капли вовсе, а острые иглы с суровой нитью, которые так и норовят пришить куртки прямо к телу. Если бы не вынужденная необходимость, нам бы не пришлось почти шесть часов ехать от тёплого дома до этого Богом забытого места в такую мерзкую погоду.

Хотя о чем я говорю. Если я в ближайшие пару месяцев не решу вопрос с долгами моего злополучного бизнеса, этого теплого дома мы с сыном больше никогда не увидим.

Машина медленно пробиралась по улице маленького городка сквозь пелену дождя в полнейшей темноте. Единственный допотопный фонарь тускло светил при въезде на центральную площадь. Его швыряло ветром из стороны в сторону, отчего вспышки света напоминали какую-то непереводимую морзянку. Наверняка он еще и скрипит в такт своим движениям. Но мы, к счастью, этого не слышим.

Совершенно непонятно, почему то селение, в которое мы еле добрались, назвали Хоуп Гарден (Сад надежды). Надежда здесь была только на одно: поскорее покинуть это тухлое место. Садом тут тоже и не пахло. Если на окраине близ домов еще встречались редкие деревья, больше напоминающие призраков, то ближе к центральной части им совершенно не находилось места между старых строений и каменной мостовой.

Мы вышли из машины на торговой площади. Телефон еле ловил сеть, а интернета не было вообще. Хотя кому мне теперь звонить? Но привычка есть привычка. Телефон упал бесполезным кирпичом на дно кармана. Под таким проливным дождем даже фонарь не включить, а не то что искать сигнал, чтобы оживить навигатор.

Все что удалось разглядеть в тусклом свете нескольких древних фонарей, вполне давало представление об этом городке. Центральная площадь имела форму круга, от которого в разные стороны разбегалось множество узких сквозных улиц. Причём пригодной для передвижения на автомобиле оказалась только та, по которой мы въехали. Остальные в ширину были не больше трех метров. Так как городишко был слишком мал, то можно было с площади увидеть последние здания улицы, за которыми черной стеной стоял лес. К слову, этот лес окружал город со всех сторон. Странно, что жители не опасаются диких животных, которые могут оттуда забрести.

На площади находился маркет, пара кафешек и ещё несколько лавок ремесленников, торгующих товарами, о которых можно было догадаться по вывескам старинного вида, каких уже не встретишь в крупных городах.

Я, то и дело, с опаской поглядывал на сына. На удивление, Алекс был спокоен. Обычно такие путешествия очень нервировали его, но сегодня он вёл себя тихо. Мне казалось, что даже заинтересовано. Но он, как всегда, не проронил ни слова. Даже не знаю что хуже: когда он нервничает, жестикулируя руками как кукла-марионетка и гримасничая, или когда впадает в состоянии анабиоза, как сейчас, вызывая щемящее чувство жалости.

Я подумал, что неплохо бы перекусить и сделать необходимые покупки прежде, чем искать нужный адрес. Мы отправились в ближайшее кафе, в котором еще горел свет, и дверь была полуоткрыта.

В кафе посетителей кроме нас не было. Официантов не было тоже. Я оставил Алекса за столом, а сам направился к бару, где увидел единственного живого человека в этом помещении. Это был колоритный мужчина лет пятидесяти, упитанный и краснолицый, с удивительно пышными бакенбардами. Если бы на его плече сидел попугай, я бы решил, что это боцман с пиратского судна, а мы сейчас на Тортуге во время освоения Америки.

Тем не менее мужчина оказался вполне доброжелательным:

– Что господа желают? – спросил он.

– Мы с сыном хотели бы перекусить. Но у нас не так много времени, поэтому сделайте то, что быстрее, на ваше усмотрение.

– У нас есть чечевичный суп и немного жаркого с обеда. Вас устроит?

– Вполне.

– Алисия, сделай два супа, два жаркого и травяной чай! У нас гости. – гаркнул хозяин куда-то вглубь темного дверного проема. – Ожидайте, скоро подадут, – вновь обратился он к нам.

– Оливер Бах – хозяин этого заведения, – его взгляд означал только одно – он ждал от нас ответного представления.

– Меня зовут Роджер Иствуд, а это мой сын Алекс. Признаюсь, я совершенно не планировал сюда приезжать, но обстоятельства так сложились, что необходимо разобраться с делами. Кстати, вы не подскажете, как добраться до лавки господина Джонса.

В этот момент лицо Оливера внезапно потеряло приветливость и приобрело сероватый оттенок.

– Алисия, поторопись. У гостей совершенно нет времени.

– Уже несу!

Из тёмного проёма вынырнула хрупкая фигурка юной девушки, почти еще девочки, с большим подносом, на котором дымился наш обед. Она ловко поставила тарелки на стол и протянула освободившуюся руку Алексу.

– Я Алисия – дочь Оливера. А как зовут вас?

Алекс, который до сих пор смотрел в тёмное окно, исполосованное дорожками стекающей воды, медленно повернул голову. Мне даже показалось, что взгляд его приобрел некую осмысленность.

После неловкой паузы девушка убрала руку.

– Мой сын немного… кхм… болен.

– Извините, – неловко бросила Алисия и снова скрылась в кухне.