Хроники Пунктуры

ГЛАВА 4

    Нестор видел, как сначала его папа, а потом и Тед шагнули в сторону, скрылись из области обзора. Ушли умирать, понял Нестор. Рядом билась в рыданиях Делли, и Нестор взял её за руку, которой она потянулась к кнопке, открывающей люк. Чтобы не дать ей совершить ошибку, нарушить предсмертную волю их отцов. Чтобы поддержать её. Чтобы самому чувствовать, что он не один, что рядом с ним остался кто-то дорогой ему. Кто-то, кому искривившееся сейчас в гримасе плача его лицо тоже дорого. В таком положении оба они просидели какое-то время. Потом у Делли, видимо, не осталось сил на рыдания, и она затихла.
    Нестор усилием воли заставил себя думать о чём–то ином, помимо гибели отца. Прочистив голос, он активировал браслет связи.
    – ИскИн, каковы причины разрушения верхней части нашего сектора Пунктуры?
    – Произошла активация взрывного устройства большой мощности в шахте высокоскоростного лифта, – ответил голосовой ассистент.
    – Что за устройство, откуда оно у нас?
    – По предположению, это устройство является архаичным оружием, именуемым бомба. Его активировала неизвестная гражданка, впервые прибывшая сегодня в Пунктуру.
    Бомба... Конечно, в теории люди помнили, что это такое – изучали на уроках истории. Но внутри Пунктуры изначально было запрещено оружие высокой поражающей силы, такое здесь никто не использовал и не производил. Даже психопаты-самоубийцы не смогли бы сделать что-то подобное. Люди никак не ожидали, что далёкое варварское прошлое внезапно догонит их.
    Нестор попробовал связаться с мамой. Безуспешно. Делли сделала то же самое, с тем же результатом. Потом Нестор стал вызывать разных знакомых, одноклассников... Молчание.
    – ИскИн, – снова спросил Нестор, чувствуя, что новый ужас заставляет сжиматься всё его существо, – какой масштаб разрушений от взрыва?
    – Разрушены основания и перекрытия трёх кантонов в трёх уровнях Крайней Южной секции. Число погибших и раненых от взрыва и под завалами исчисляется сотнями тысяч, статистика меняется каждую секунду.
    – Что... спасатели? – сглотнул Нестор.
    – Спасательные службы и техника занимаются разбором завалов и поиском выживших людей. В уцелевших участках всех уровней секции разворачиваются госпитали и центры помощи пострадавшим.
    – О нас знают?
    – Информация о вашем местонахождении доведена до спасателей. Приоритет на спасение отсутствует ввиду вашей временной безопасности, а также невозможности спасателям добраться до противометеоритной палубы сквозь завалы. Помимо этого, данный уровень изолирован специально, из-за его разгерметизации. Вентиляция этого уровня отключена.
    – Я хочу к маме, – вдруг жалобно сказала Делли. – Пойдём домой, Нестор, пожалуйста.
    После этого Делли то ли уснула, то ли потеряла сознание, её голова упала на плечо мальчика. Нестор впервые в жизни почувствовал себя чудовищно одиноким. Именно сейчас, когда он почти собственными глазами увидел гибель родного отца, а жизни его самого угрожает настоящая непосредственная опасность, все, кто раньше окружал его и отвечал не только за его жизнь, но и за разные неважные мелочи – вроде выработки ровного почерка при письме, возможной простуды, длины его волос, чистоты одежды, своевременности завтрака – многого, многого другого, все эти люди вдруг исчезли или им было просто не до него.
    "Будь храбрым и сильным. Заботьтесь друг о друге, дети".
    Делли сейчас не может заботиться ни о ком. Ему, Нестору, с этой минуты придётся самому позаботиться о себе и о ней. Так, стремительным рывком, иногда вынужденно взрослеют люди, превращаясь из мальчишек в мужчин.
    Нестор включил панель манипулирования МРД. Управление было несложным, простые команды доспех выполнял чётко, двигаясь при этом плавно и бесшумно. Манипулируя пальцами по панели, Нестор скомандовал МРД открепиться от стены и пройти в центр помещения. Оттуда он увидел тела мужчин. Эрвин и Тед перед смертью зашли в шлюз выхода наружу. Может, потому что там ещё сохранялось немного воздуха, а может, они не хотели, чтобы мёртвых их унесло в космос через трещину в крыше.
    Нестор заставил себя не отвести взгляд от искажённых в предсмертном пароксизме лиц мужчин. Не имело значения, как они сейчас выглядят. Оба они – настоящие мужчины, герои. Нестор приказал МРД взять эти тела и закрепить их на спине доспеха. Руки-манипуляторы МРД противоестественно выгнулись назад и выполнили задачу. В арсенале ремонтного доспеха имелось много различных функций, инструментов и материалов.
    Перед тем, как выйти в открытый космос, Нестор помедлил. Он не знал, как именно должен передвигаться там МРД. Вдруг, по старинке, он должен был скрепляться с помещением каким-нибудь тросом? Вызвал на панель описание внешних характеристик, убедился, что там присутствуют такие же маленькие реактивные устройства, как на обычных костюмах для полётах в невесомости, успокоился. Дал команду открыть шлюз.
    Наступившая невесомость и шаг МРД на стену, перпендикулярно полу покидаемой палубы, не заставил сидящую рядом девочку очнуться. Она только будто бы облегчённо выдохнула. Филадельфия Горски всю жизнь любила невесомость. Тут по-прежнему исправно работали противометеоритные устройства, напоминающие жерла старинных пушек, но Нестор не смотрел на них. Больше неинтересно.
    Дальше было нетрудно – дать задачу МРД шагать по стене к шлюзу предыдущего уровня. Того, где, в частности, располагалась служба наблюдения за поверхностью Земли. Минут через двадцать, уже подойдя к шлюзу, по его освещению Нестор понял, что дело там неладно – горели только красные аварийные лампы. Так что после команды открыть шлюз и вход в него, он не стал спешить открывать люк доспеха.
    – Мы где? – тревожно спросила открывшая глаза Делли.
    – Пришли на уровень ниже. Сейчас посмотрим, что здесь.
    Здесь тоже был завал. Пол местами бугрился плитами, на нём высились горы из частей внутренних стен и перекрытий. Скоро они увидели трупы людей, погибших под этими завалами. На этом уровне, в отличие от самого верхнего, был воздух, но в нём летала серая пыль, покрывшая собой всё, в том числе лица лежащих людей. В мёртвой тишине и в освещении красных ламп, МРД медленно двигался через эти завалы, иногда отодвигая их со своего пути.
    Патрульный флаер службы наблюдения тоже был повреждён, сверху упала плита и пробила в его корпусе дыру. Возле флаера лежал живой человек и с мучительной гримасой на лице поворачивал голову за движущимся МРД. Тяжёлой упавшей балкой у него была зажата нога.
    – Дядя Ник! – крикнул Нестор, узнав друга своего отца.
    Он открыл люк и выскочил, подбежал к Нику Лхадусу.
    – Парень, ты почти вовремя, – горько усмехнулся мужчина. – Ещё немного, и я бы отдал концы из-за сжатой ноги. Давай-ка, пусть твой робот скорей поднимет эту штуковину.
    От вида ноги, превратившейся от колена и ниже в кровавую лепёшку, Нестора немного замутило.
    – Ничего, – утешающе сказал ему мужчина, туго перевязывая колено ремнём, – мне ещё повезло. Почти все у нас погибли. Браслет моей жены тоже не отвечает. Вижу, и отец твой...
    – ИскИн сказал, это был взрыв бомбы, которую принесла на Пунктуру какая-то женщина, – проговорила Делли, которая стояла неподалёку, обхватив свои плечи руками.
    – Да, знаю, кто эта тварь, – мрачно кивнул Ник. – Прикинулась беременной, желающей тут родить ребёнка. Не сама она всё это, конечно, задумала. Этой их общине теперь не жить, дайте только в себя прийти...
    Ник с помощью Нестора уселся внутрь МРД, поскольку сам идти мужчина не мог. Подростки, натянув на лица части одежды для предохранения дыхательных путей от пыли, пошли вслед за доспехом, который при необходимости расчищал им путь.
    По пути они обнаружили ещё тяжелораненых людей, и им пришлось оставить тела Эрвина и Теда здесь, чтобы захватить с собой не способных самостоятельно передвигаться живых. Уложив два тела на пол, Нестор нагнулся и забрал с формы отца значок командира специальной группы реагирования. На память. Из нагрудного кармана комбинезона Теда он вытащил видневшуюся краешком знакомую ключ-карту.
    Часть уровня, в которой раньше располагался родной кантон Делли и Нестора, была разрушена почти полностью. Его нижнее перекрытие зияло огромной дырой, уходившей не только на предыдущий, но отчасти и следующий за ним уровень.
    Делли закрыла глаза ладонями и покачивалась. Нестор обнял её за плечо.
    – Помни, что тебе сказал твой папа. Чтобы ты была умницей и потом жила счастливо. Он спас тебя, чтобы это было так. Не подведи его, – говорил он не только для Делли, но и для себя.
    – Мама... – сдавленно сказала Делли.
    – Да. И моя мама. Нам нельзя сейчас думать об этом. Надо добраться до работающего госпиталя и помочь тем, кого мы сюда доставили. А потом помочь другим, тем, кто выжил. Мы здоровы и сильны, наша помощь наверняка понадобится.
    – Да, я всё сделаю... только если и ты не оставишь меня. Иначе я откажусь жить.
    – Никогда не оставлю.
    На этом уровне вовсю работала техника, которая разбирала завалы и складывала их в аккуратные горы, увозила тела погибших, эвакуировала раненых в те части уровня, где не было таких разрушений. На дороге светились эвакуационные стрелки. По ним подростки и пошли, следом за ушедшим далеко вперёд МРД.
    
    Несколько следующих дней они прожили в одном из временно возведённых зданий для выживших в катастрофе. Дней, наполненных собственным отчаянием и осознанием потери, и среди окружающих людей, находящихся в таком же состоянии. Спасали работы, на которые они выходили. Уборка, уход за ранеными, кормление оставшихся без крова и какого-либо имущества людей. И, конечно, Нестор и Делли спасали друг друга, тем, что они были рядом.
    Всем потерявшим кров были назначены компенсации, на которые люди могли приобрести новое жильё и просуществовать какое-то время. Постепенно временный дом, в котором жили подростки, пустел – люди разъезжались. Немногочисленных детей, оставшихся без родителей, разбирали родственники. Всезнающий ИскИн выдавал список тех, кто является родственником тому или иному ребёнку, даже если ни ребёнок, ни сами эти люди об их родстве раньше не подозревали. Потом эти родственники решали, кто из них заберёт ребёнка, а чиновники следили за тем, чтобы усыновление происходило в интересах детей. Точно так же ближе к знакомым и незнакомым ранее родственникам разъезжались и некоторые выжившие одинокие взрослые – после ужасной потери всем хотелось обрести хоть каких-то близких по крови, это было на уровне инстинкта. Во всяком случае, так считалось правильным.
    Впервые на памяти Нестора незыблемость границ между секциями Пунктуры была нарушена, ведь некоторые люди переезжали жить в другие секции. Весь мир Пунктуры сострадал Крайней Южной секции и помогал ей оправиться.
    – Я боюсь, – призналась Делли. – Боюсь, что нас разлучат. Ведь мы же с тобой не родные. И пока ещё не взрослые. Нас не очень-то будут спрашивать...
    Нестор в последнее время тоже часто думал об этом. Он специально избегал попадать в поле зрения чиновников, ни на что не жаловался и ни о чём не просил. Кормились они с Делли в госпитале, вместе с больными, за которыми ухаживали.
    Однако скоро им велели больше не приходить в госпиталь, нужда в помощниках-добровольцах отпала. Ник Лхадус купил жильё поближе к месту своего и подростков бывшего кантона, чтобы потом переехать туда. Перед выпиской из госпиталя он серьёзно посмотрел на Нестора.
    – Эрвин был мои другом. А ты спас мне жизнь. Я не оставлю тебя, парень. Если ты не присмотрел себе другого местечка, одноногий Ник подаст заявку на усыновление.
    – А Делли? – обрадовался Нестор. – Дядя Ник, пожалуйста, удочерите и её тоже!
    – Эрвин рассказывал, что вы всю жизнь вместе... Ладно, попробую, – улыбнулся Ник, – подам заявку и на неё.
    Это был первый луч света в нынешней жизни подростков, луч надежды. Но, увы, этот луч светил недолго.
    Скоро их вместе с Ником Лхадусом вызвали в комиссию по усыновлению. Нестору и Делли дали список кровных родственников и сообщили, кто из них желает взять к себе этих детей. По отдельности, конечно.
    – Мы хотим, чтобы нас усыновил Ник Лхадус! – категорически заявил Нестор.
    – Даже не посмотришь список? – терпеливо улыбнулась женщина, возглавлявшая комиссию.
    – Нет. Дядю Ника я знаю давно, он дружил с моим отцом, они вместе служили. Мы с ним понимаем друг друга.
    – Да-да, так указано в его заявке.
    – А с Делли мы с раннего детства дружим, – добавил Нестор.
    – Оставьте детей вместе, я позабочусь о них, – попросил Ник, – На мой взгляд, наличие кровного родства слишком переоценено, куда важнее личные привязанности. И разрывать их, всё равно, что резать по живому.
    Женщина вздохнула.
    – Вы сами сейчас нуждаетесь в заботе. Потеряли близких, жильё, всё имущество. Ногу, вот, потеряли. Одинокий, живёте на пособие. Да, я понимаю, это временно, и может, вы найдёте себе работу. Но сейчас мы сомневаемся в том, что можем отдать вам даже одного ребёнка, не говоря о двух.
    – Мне уже обещали трудоустройство по бывшему месту работы в службе наблюдения за поверхностью Земли, пусть и не в группе реагирования.
    Председатель комиссии кивнула, принимая информацию к сведению.
    – Филадельфия, – обратилась потом эта женщина к Делли. – Ты тоже не посмотрела список родственников, а зря. Две семьи желают забрать тебя. К сожалению, обе они живут в других секциях. Одна из них – не так уж далеко от нас, на две секции ниже.
    – Тяжеловесы? – в ужасе отшатнулась Делли.
    – Да, там естественная гравитация максимальна. Зато эти люди очень душевные, мы разговаривали вчера по галосвязи. Семья – муж, жена и сын всего лишь трёх лет. Говорят, что материально хорошо обеспечены. Они полны сочувствия к тебе.
    Женщина вызвала экран с изображением людей, о которых говорила. Все они были мускулистыми и широкими в кости, даже ребёнок – сказывалось выработанная несколькими поколениями привычка к сопротивлению силе тяжести. Лица у этих людей и впрямь были приветливыми.
    – Но я не смогу там жить. Я занимаюсь танцами, в том числе в невесомости.
    – И вторая семья, – продолжила женщина, глядя на отрицательно мотающую головой Делли, – Эти живут далеко, в секции ядра.
    Изображение семьи тяжеловесов сменилось другим.
    – Мать, отец, и две дочери-двойняшки. Твои ровесницы, Филадельфия, будут тебе не только сёстрами, но и подругами. Тоже вполне приличные люди. Кстати, там, в ядре, невесомость, как ты знаешь. Сможешь продолжать танцевать.
    Нестор смотрел на изображение этой семьи и не находил, что возразить. Аргумент "мы с Делли привязаны друг к другу и не хотим расставаться" не имел решающей силы для членов комиссии, как он уже понял.
    – У них недобрые лица, – сказала вдруг Делли, кивнув на изображение.
    Видимо, она мучилась той же проблемой, что и Нестор, и сейчас пыталась спешно к чему-нибудь придраться.
    – Ну что ты, Филадельфия, в разговоре с нами они были вполне любезны. Нормальные воспитанные люди. И потом, у первой семьи лица вполне добрые, если хочешь, выбери их. Решение за тобой. Но выбор – только из двух вариантов.
    
    – Может, убежим на поверхность? – безнадёжно спросил Нестор.
    Два дня после заседания комиссии были наполнены частыми всхлипами Делли, она старалась всё время держать Нестора за руку. Ник Лхадус пытался, как мог, отвлечь подростков, но чаще просто не мешал быть им вместе в эти последние часы перед расставанием. Скоро за девочкой должна была приехать её приёмная мать.
    – Почему, почему мы не взрослые и не можем сами решать, где нам жить? – в который уже раз спрашивала Делли.
    – Когда станем совершеннолетними, я найду тебя и верну домой, – тоже не в первый раз пообещал Нестор. – Ты мне веришь?
    – Верю, – улыбнулась Делли сквозь слёзы.
    – Значит, просто надо пережить эти пять лет. Может быть, всё останется, как теперь, и можно будет общаться между секциями по галосвязи. И людям станет разрешено свободно передвигаться по чужим секциям.
    – Теперь... Только чиновникам разрешена галографическая связь, и передвижение открыли только из-за катастрофы, пока нам нужна помощь. Потом наверняка все границы опять закроются.
    – Ну, мы с тобой будем надеяться на лучшее, – ответил Нестор, чувствуя, как пальцы Делли снова крепко обхватили его ладонь.  
    
    Первыми словами Люсинды Бенедин при виде новой дочери были:
    – Ох, эти скоростные лифты – такая пакость! До сих пор не могут придумать так, чтобы люди обходились без перегрузки... Ну здравствуй, Фифи! Можно так тебя называть по-домашнему? Надеюсь, ты уже собралась в дорогу? Мне тут, честно говоря, не по себе, все вокруг несчастные, вот и ты заплаканная. Не хочу здесь задерживаться.
    – Можете называть меня Делли.
    – Ну хорошо, разберёмся. Идём, все документы я уже оформила и полагающуюся тебе компенсацию получила... А ты что, уже дружишь с мальчиками, позволяешь им держать себя за руки? Это не очень-то прилично, мои дочки так себя не ведут.
    Нестор переглянулся с побледневшей Делли.
    – Пять лет. А потом я приду за тобой. Помни.
    – Ты тоже помни, – попросила девочка, прежде чем шагнуть в раскрывшуюся дверь.