Хроники Пунктуры

ГЛАВА 2

Мир – это совершенно восхитительное место. Такое, где летать в невесомости, управляя движениями своего тела, учишься быстрее, чем ходить там, где есть сила тяжести. Где названия планет, которые тебе показывают на экране в игровой комнате, запоминаешь почти одновременно со словами "мама" и "папа". Где есть экскурсии на Пик, там Солнце светит очень ярко, и воспитательница рассказывает, что прозрачная крыша защищает всё живое в их отсеке от радиации и других опасных излучений. Где мама учит тебя рисовать разными мелками и красками, и у каждой из них есть свои секреты. Где папа может взять тебя с собой на работу, полетать во флаере, и ты своими глазами увидишь со стороны огромный дом всех людей – Пунктуру. Правда, только ту её часть, что возвышается над Южным полюсом, потому что всю Пунктуру целиком не дано увидеть никому из людей. Ни снаружи, ни изнутри. Снаружи – потому что большая часть Пунктуры скрыта внутри Земли, а изнутри – потому что у людей, оказывается, не принято свободно путешествовать между отдельными отсеками Пунктуры. Эта мысль вызывала у маленького Нестора обиду. Уж он бы показал какому-нибудь "тяжеловесу" из отсека с самой большой силой тяжести, что значит невесомость, а жителям внутриземных отсеков – что такое распахнутый во все стороны космос и Солнце, от яркого света которого приходится защищаться.                

А ещё в удивительном мире живёт одна удивительная девочка. Впервые Нестор увидел её в группе детского сада. Она держала в руках мячик, разрисованный как Луна, но не играла им, и не бегала по залу, как остальные дети, а стояла на месте.

                – Почему ты не играешь? – спросил запыхавшийся от беготни Нестор. – Не умеешь, что ли?

                Он вырвал мячик у неё из рук и высоко его подкинул. Но, вопреки его ожиданиям, девочка не разревелась, не стала гоняться за мячиком и не попыталась отомстить обидчику.

                – Я люблю летать, – грустно объяснила она, – А тут все только ходят ногами по полу.

                Если возникает проблема, её надо решить. Так учил Нестора его папа. И мальчик стал думать над решением, оглядываясь по сторонам.

                – Качели! – осенило его. – Вон там! Идём, я тебя раскачаю, и ты будешь на них почти что летать.

                Девочка доверчиво вложила свою ладошку в руку Нестора и они пошли воплощать его задумку. Это было ни с чем не сравнимое чувство – когда благодаря тебе кто-то другой звенит восторженным смехом.

                С тех пор Нестор Хардли и Делли Горски часто бывали вместе, воспитательница привыкла к тому, что где один, там и другая. У них появились свои секреты ото всех. Нестор отдавал подружке коктейльные вишенки с пирожного, которые она любила, а Делли отдавала ему само пирожное. В парке они нашли пару маленьких прутиков и вообразили их человечками, которые жили на поверхности Земли, преодолевая трудности, взбираясь по "горам" и копая тоннели...

                Школа Нестору сначала не понравилась. Там смена предметов происходила не по его воле. Математика начиналась, когда он ещё не дорисовал картину, а скучное письмо – когда он ещё не обошёл все снаряды в спортзале. Вдобавок Филадельфию Горски распределили не в один с ним класс, а в параллельный, что было особенно возмутительно, ведь приходилось многое пересказывать друг другу во время прогулок после школы.

                Потом родители записали детей на дополнительные занятия. Делли стала заниматься танцами, а Нестор выбрал секции стрельбы и рукопашного боя, чтобы, когда вырастет, поступить в службу наблюдения и реагирования, как его отец, прославленный Эрвин Хардли, и его лучший друг Ник Лхадус.

                Достигнутые в этих секциях успехи требовалось показать друг другу, и подростки придумали способ, где и как это сделать. Они не подозревали, что эта затея приведёт их к славе. К дурной, по правде говоря. Но это всё было потом, а сначала они сговорились остаться в школе после последнего урока, спрятаться в шкафу для спортивного инвентаря.

                Сначала пара заговорщиков проследила за тем, как школу покинули последние учителя и прозвенел сигнал, оповещающий, что помещение школы заперто. Выбравшись из шкафа, дети сперва просто резвились и дурачились от хорошего настроения и бодрости. Нестор взял баскетбольный мяч и, петляя и кружась, сделал проход из одного края спортзала в другой, а Делли, нацепив микрофон громкоговорителя, "вела репортаж для стадиона", комментируя действия восходящей звезды баскетбола всей Крайней Южной секции Пунктуры. Потом они вспомнили, для чего было устроено это мероприятие и Нестор показал подружке разные боевые стойки и приёмы, которые он уже освоил.

                Делли, в свою очередь, танцевала. Оказывается, она хорошо подготовилась - взяла с собой длинную юбку нежно-розового цвета из нескольких слоёв воздушной ткани, включила запись чарующей музыки на браслете. Нестор впервые увидел, что его подружка умеет быть красивой. То есть, она, оказывается, вообще красивая. Всегда. Это было ошеломляющим открытием – совсем новое качество давно и хорошо знакомого человека.

                Делли не требовалось слов Нестора, чтобы узнать о произведённом эффекте. Она легко читала по его лицу. Довольная, она сообщила:

                – А теперь переходим к главному. Другой танец исполняется в невесомости, он ещё красивее.

                – Но здесь гравитация...

                – Ты забыл, чья дочь перед тобой? – спросила Делли, вонзив в свои бока кулачки, – У меня папа – техник! А у него есть ключ-карта, которая открывает доступ к локальному управлению гравитацией.

                – Но твоего папы здесь нет, и он нам сейчас не отключит её.