Хроники расколотой вечности. Проклятая кровь.

Пролог

Однажды мир треснул.

Это не было войной.
Не было катастрофой, которую можно было остановить.

В ночь, когда взошла кровавая луна, небо разошлось, словно гниющая плоть, и между двумя королевствами — Кхар-Тарром и Арвузом — остался разлом.

Шрам, который не заживал.

Там, где прежде были леса, возникла Пустошь Сайрех.
Земля, где разум не выдерживал собственного веса.

Люди там сходили с ума.
Зверолюды — забывали себя.

А между ними остались те, кого мир отверг.

Полукровки.

Слишком живые, чтобы умереть сразу.
Слишком чужие, чтобы жить.

Их называли по-разному. Ошибками. Проклятием.
Детьми Разлома.

Позже — друидами.

Они не владели ни магией, ни зверем по-настоящему.
И жили недолго.

Словно мир пытался их стереть — но не до конца понимал, как это сделать.

***

В каменном городе Иар’халла, высеченном из чёрного базальта, поднимавшемся над узкими ущельями, в одну из ночей родился ребёнок.

Луна в ту ночь была красной.

Старейшины не стали ждать знамений.
Они уже всё поняли.

Ребёнок был белым.

Не как редкие северные звери.
Не как седина старости.

Белым, как кость, пролежавшая под снегом слишком долго.

Глаза — без цвета. Только кровь.

Родители не дали ему имени.

Храм забрал его, как забирают всё, что может стать проблемой позже.

Семь лет спустя его вывели во двор вместе с остальными.

День первого обращения.

Кости ломались с привычным треском.
Плоть менялась.
Зверь просыпался.

У всех.

Когда подошла его очередь — стало тихо.

Он ждал.

Ничего не произошло.

Старейшины не стали обсуждать это вслух.
Некоторые вещи лучше не называть.

Он испугался. Не знал слов. Не чувствовал силы.

Но мир услышал.

Свет вспыхнул — холодный, чужой. Камень впереди осыпался пеплом.

Без огня.
Без жара.
Словно его просто… стёрли.

Мир на мгновение замедлился. Как будто споткнулся.

Магия.

Та, которой у зверолюдов не было. И быть не могло.

В древних записях, которые не читали вслух, говорилось:

«Когда зверь касается того, что ему не принадлежит — мир начинает гнить изнутри».

В ту же ночь его вывели за ворота.

Без имени.
Без права возвращаться.

Ворота закрылись, как закрывают гроб. Старейшина смотрел на него долго. Слишком долго для ребёнка.

— Ты не зверь, — сказал он наконец.
— И не человек.

Пауза.

— Значит, тебя не должно быть.

Он ушёл далеко — туда, где даже зверолюды не оставляли следов. Где память о мире заканчивалась раньше, чем дороги.

***

Где-то далеко, в человеческом королевстве Арвуз, родилась девочка.

Слишком бледная. Слишком тихая. Белые волосы. Ледяные глаза.

И ни капли магии.

В Арвузе магией владели все. Даже слабейшие. Даже дети. Но она — нет.

Её учили.
Ломали.
Пытались зажечь в ней хоть искру.

Пусто.

Словно внутри неё было место, где что-то уже однажды было — и не должно было вернуться.

Когда ей исполнилось семь, на дворец пришли твари с севера. Они двигались в темноте, как болезнь.

Стража умирала быстро.
Маги — медленно.

В ту ночь она потеряла мать.

И снова взошла красная луна.

Девочка выбежала на балкон. Она не знала, что делать.

Не знала слов.
Не знала силы.

Но страх — знал.

Кости вытянулись. Плоть разорвалась. Крик оборвался на середине. Через мгновение на камне стоял зверь.

Белый.

Слишком большой.
Слишком настоящий.

И уже не человек.

Это было не превращение. Вторжение.

Он рвал тварей, пока те не перестали двигаться.

Без магии.
Без колебаний.

Как будто всегда знал, как это делается.

Когда всё закончилось, на холодных плитах снова лежала девочка.

Живая.

Дышащая.

Чужая.

На мгновение никто не двигался. Даже ветер.

Словно мир не сразу понял, что произошло.

Во дворце долго не произносили это вслух. Но все поняли слишком хорошо.

Она была человеком.

И всё же носила в себе то, что людям не принадлежало.

И она была не единственной.