Хроники Разлома: Песнь Забытых Имён

ГЛАВА 4: Пепельный Предел

Переход между слоями был похож на погружение в ледяную воду. Кейра задохнулась, когда реальность вокруг неё сжалась, а потом резко расширилась. Цвета потекли, формы исказились, и на мгновение она перестала понимать, где верх, а где низ. Желудок подкатил к горлу, в ушах зазвенело, и она была уверена, что сейчас вывернется наизнанку.

А потом всё стихло.

Кейра упала на колени, тяжело дыша. Под ладонями был песок — серый, мелкий, тёплый. Она подняла голову и замерла.

Они стояли в пустыне. Но это была не обычная пустыня. Небо над головой было цвета старого пергамента, покрытого трещинами, сквозь которые просачивался тусклый свет. Песок под ногами переливался оттенками пепла — от почти белого до глубокого чёрного. А вдали, на горизонте, возвышались руины.

Не руины зданий. Руины воспоминаний.

Кейра видела их как наложенные друг на друга образы. Дом, в котором она выросла, полуразрушенный и покосившийся. Улица, где она совершила первую кражу. Лицо матери, огромное, как гора, застывшее в выражении разочарования. Всё это существовало одновременно, мерцая и переплетаясь.

— Что... что это? — прошептала она.

Терен стоял рядом, совершенно спокойный. Переход, похоже, не затронул его вообще.

— Пепельный Предел. Четвёртый слой. Здесь хранятся воспоминания мёртвых. И воспоминания, которые живые хотели бы забыть. — Он огляделся, прищурившись. — Это место опасно. Здесь легко потеряться в собственном прошлом. Люди приходят сюда и застревают, переживая одни и те же моменты снова и снова, пока не сходят с ума.

«Или пока не становятся частью Предела», — добавил Шейд, материализуясь из тени Кейры. «Многие из тех, кто бродит здесь, уже не помнят, что они мертвы».

Кейра встала, отряхивая песок с одежды. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от страха. Метка на запястье пульсировала ярче, чем раньше, и это свечение казалось единственным живым цветом в этом мире оттенков серого.

— Где трещина? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Терен указал вперёд, туда, где руины воспоминаний были плотнее всего.

— В центре. Там, где сходятся самые старые и самые болезненные воспоминания. Трещины всегда появляются в местах наибольшей эмоциональной концентрации. Боль, страх, отчаяние — они истончают границы между слоями.

— Прекрасно. Значит, нам нужно пройти через чужие кошмары.

— И через свои тоже. — Терен посмотрел на неё серьёзно. — Предел будет пытаться поймать тебя. Показывать вещи, которые ты хочешь забыть. Важно помнить: это не реально. Это только воспоминания. Они не могут причинить тебе вред. Если ты не позволишь.

— А если я позволю?

— Тогда ты станешь частью Предела. Ещё одним призраком, блуждающим среди пепла.

Кейра сглотнула.

— Ты действительно не умеешь подбадривать.

Они двинулись вперёд, и с каждым шагом воспоминания становились плотнее. Кейра видела фрагменты чужих жизней, проносящиеся мимо, как осколки разбитого зеркала. Мужчина, держащий на руках мёртвого ребёнка. Женщина, стоящая у края обрыва. Солдат, окружённый телами павших товарищей. Каждое воспоминание было пропитано болью, настолько острой, что Кейра чувствовала её физически.

— Как ты это выносишь? — спросила она Терена. — Ты же бывал здесь раньше.

— Много раз. — Его голос был ровным, но в глазах мелькнуло что-то. — Привыкаешь. Или учишься не чувствовать. Что, в общем-то, одно и то же.

Они обошли руину, которая была одновременно церковью, больницей и полем битвы. Кейра старалась не смотреть на детали, но некоторые врезались в сознание помимо воли. Окровавленный алтарь. Пустые больничные койки. Воронья, кружащие над мёртвыми.

А потом она увидела его.

Дом. Её дом. Маленькое, покосившееся здание в Нижнем городе, где она выросла. Окна были разбиты, дверь висела на одной петле. Но это был он, без сомнения.

Кейра остановилась.

— Нет, — прошептала она. — Только не это.

«Не смотри», — предупредил Шейд. «Это ловушка. Предел нашёл твоё больное место».

Но было уже поздно. Дверь дома открылась, и оттуда вышла фигура.

Женщина. Худая, измождённая, с волосами, которые когда-то были каштановыми, а теперь поседели. Лицо изрезано морщинами, глаза потухшие. Она смотрела прямо на Кейру.

— Мама? — выдохнула Кейра.

— Ты бросила меня, — сказала женщина, и голос был точно таким, каким Кейра помнила. — Я умирала, а ты сбежала. Ты выбрала свободу вместо меня.

— Это... это не так. Я не могла...

— Ты могла. Но ты не захотела. — Женщина сделала шаг вперёд, и Кейра увидела, что её ноги не касаются земли. Она парила, как призрак. — Ты всегда думала только о себе. Эгоистка. Трусиха. Плохая дочь.

Слова резали, как ножи. Потому что в них была доля правды. Кейра действительно сбежала из дома, когда мать заболела. Она не могла вынести вида того, как сильная, гордая женщина медленно угасает. Она сбежала на улицы, стала воровкой, убедив себя, что так лучше для обеих.

А через полгода мать умерла. Одна.

— Я... прости, — прошептала Кейра, и слёзы потекли по щекам. — Прости меня.

Призрак матери протянул руку, и Кейра инстинктивно потянулась к ней. Пальцы почти коснулись...

Терен схватил её за плечо, резко дёргая назад.

— Это не она, — жёстко сказал он. — Это воспоминание. Искажённое виной и страхом. Твоя мать мертва. Это только эхо.

— Но она...

— Она не настоящая!

Терен развернул Кейру лицом к себе, заставляя смотреть в глаза.

— Слушай меня. Предел питается эмоциями. Он находит твою боль и использует её против тебя. Если ты поддашься, ты потеряешься здесь навсегда. Понимаешь?

Кейра кивнула, вытирая слёзы. Когда она снова посмотрела на дом, призрак матери исчез. Осталась только пустая руина.

— Прости, — пробормотала она.

— Не извиняйся. Все, кто приходит сюда, сталкиваются со своими демонами. — Терен отпустил её плечо. — Важно не победить их. Важно не позволить им победить тебя.