Хроники Разлома: Песнь Забытых Имён

ГЛАВА 27: Трещины в фундаменте

Три дня прошло с открытия в запретном архиве. Три дня, в течение которых Стражи пытались осмыслить то, что узнали. Три дня, в течение которых мир продолжал вращаться, не зная, что балансирует на краю уничтожения.

Кейра почти не спала. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела кристалл, слышала древний голос, произносящий слова, которые перевернули всё, что она знала.

«Мы обрекли мир».

Эти слова преследовали её.

Она сидела в библиотеке безопасного дома, окружённая книгами и свитками. Терен дал ей доступ к самым древним текстам, надеясь, что она найдёт что-то — любую зацепку, любой намёк на то, как можно остановить Пустоту.

Но чем больше она читала, тем более безнадёжной казалась ситуация.

Пустота не была существом, которое можно было убить. Не была силой, которую можно было запечатать. Она была отсутствием — отрицанием самого существования. Как можно сражаться с чем-то таким?

«Ты истощаешь себя», — заметил Шейд, лежащий рядом с ней.

— Я должна найти ответ.

«Но не ценой собственного здоровья. Ты не ела весь день. Не спала два дня».

— Я не могу есть. Не могу спать. Каждый раз, когда я пытаюсь, я думаю о том, что произойдёт, если мы не найдём решение.

«Тогда ты умрёшь от истощения прежде, чем Пустота доберётся до тебя. Это не поможет никому».

Кейра знала, что он прав. Но она не могла остановиться. Не могла позволить себе отдохнуть, когда так много было поставлено на карту.

Дверь библиотеки открылась, и вошёл Терен. Он выглядел таким же измотанным, как и она — тёмные круги под глазами, плечи сутулились от усталости.

— Ты всё ещё здесь, — сказал он, не удивлённо.

— Где ещё мне быть?

— В постели. Отдыхая. — Терен сел напротив неё. — Кейра, ты не можешь продолжать так.

— Ты тоже не спишь. Я вижу это.

— Я стар. Привык обходиться малым количеством сна. Но ты молода. Твоё тело нуждается в отдыхе.

— Моё тело может подождать. — Кейра указала на стопку книг. — Я нашла несколько упоминаний о Пустоте. Не много, но достаточно, чтобы понять, насколько мы в беде.

— Расскажи мне.

— Пустота существовала до творения. Она была тем, что было до того, как появилось что-либо. И когда боги создали мир, они оттеснили её, заперли за барьерами реальности. — Кейра открыла один из свитков. — Но барьеры не идеальны. Есть трещины. Места, где Пустота может просочиться. И Пожиратель Имён был создан богами как страж этих трещин.

— Значит, он не был злом. Он был инструментом богов.

— Да. Но со временем люди забыли это. Видели только его силу, его способность уничтожать. И когда Семь сразились с ним, они не знали, что разрушают единственное, что держало Пустоту взаперти.

— И теперь печать, которую они создали, ослабевает.

— Не просто ослабевает. Она разрушается. — Кейра показала ему диаграмму. — Каждый раз, когда носитель Метки умирает, печать становится слабее. И когда последний носитель умрёт...

— Пустота вырвется.

— Да.

Терен молчал долгое время, глядя на диаграмму. Потом тихо спросил:

— Сколько времени у нас есть?

— Я не знаю точно. Но судя по скорости разрушения... может быть, несколько лет. Может быть, меньше.

— Недостаточно времени, чтобы найти решение.

— Нет. Недостаточно.

Тишина опустилась на библиотеку, тяжёлая и удушающая.

Наконец Терен встал:

— Тогда мы должны работать быстрее. Я созову совет. Всех Стражей, всех магов, всех, кто может помочь. Мы найдём способ.

— А если способа нет?

Терен посмотрел на неё, и в его глазах она увидела то, что никогда не видела раньше — страх.

— Тогда мы проведём последние дни, делая то, что можем. Защищая тех, кого любим. Живя так полно, как возможно. — Он положил руку на её плечо. — Но я отказываюсь верить, что нет решения. Всегда есть способ. Мы просто должны найти его.

Совет собрался на следующий день. Большой зал храма был заполнен — Стражи, маги, учёные, даже некоторые дворяне, которым доверяли. Селестия стояла в центре, объясняя ситуацию.

Реакция была предсказуемой — шок, отрицание, паника.

— Это невозможно, — сказал один из магов. — Пустота — это миф. Философская концепция, не реальная угроза.

— Это не миф, — ответила Селестия твёрдо. — Я видела доказательства. Записи Семи не лгут.

— Но как мы можем сражаться с чем-то таким? — спросил другой. — Если это действительно отрицание существования, никакая магия не сработает.

— Мы не знаем этого наверняка. Может быть, есть способ. Древнее заклинание, забытый ритуал, что-то.

— Или может быть, нет. — Голос прозвучал из задней части зала. Все повернулись.

Это была Исидора. Она стояла в тени, лицо было невыразительным.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Селестия.

— Я имею в виду, что может быть, это конец. Может быть, Семь обрекли мир, и нет способа спасти его. — Исидора вышла на свет. — Может быть, мы должны принять это. Подготовиться к неизбежному.

— Ты говоришь о сдаче, — сказал Терен, голос был холодным.

— Я говорю о реализме. — Исидора посмотрела на него. — Ты прожил долгую жизнь, Терен. Ты видел империи, которые поднимались и падали. Ты знаешь, что ничто не длится вечно. Даже мир.

— Но это не означает, что мы должны просто позволить ему умереть.

— Нет. Но это означает, что мы должны быть честны с собой. Если нет решения, если мы действительно обречены, тогда мы должны решить, как провести оставшееся время. — Исидора обвела взглядом собравшихся. — Мы можем потратить его в панике, в отчаянных попытках найти несуществующее решение. Или мы можем потратить его, живя. Любя. Создавая красоту в последние дни.

— Это трусость, — сказал Маркус.

— Нет. Это мудрость. — Исидора повернулась к нему. — Трусость — это отказ принять реальность. Мудрость — это знать, когда сражаться, а когда отпустить.

Зал взорвался спорами. Одни соглашались с Исидорой, другие яростно возражали. Голоса повышались, эмоции накалялись.