Хроники Рыжей Жрицы

Хроники Рыжей Жрицы

     - Братья! - обратился чужак к своей армии. Голос его ветром разнесся по поляне, призывая замолкнуть даже птиц. Он поднял над своей светловолосой головою меч. - Славная битва выдалась сегодня! А потому, возьмите себе любую местную женщину и потешьтесь с ней на славу!                                       

   Викинги одобрительно заголосили, а несколько человек сопровождали свои крики боем мечей о щиты. Тяжелый вдох застрял в телах побежденного племени. Оставшиеся в живых старики, искалеченные воины, заплаканные дети - все они предпочли бы умереть, чем услышать подобное. Стейнар дал знак, чтобы вывели всех девушек завоеванного племени, и выставили в ряд. Связанных по рукам, девушек, словно овец, выволокли на всеобщее обозрение. Растрепанные, перепачканные кровью и грязью, ссадинами и синяками бедняжки тряслись от ужаса. Девушек настолько сковал страх, что они еле перебирали ногами. Как только новоиспеченные пленницы заняли центр поляны, викинги подошли ближе, дабы разглядеть каждую и заранее выбрать себе "игрушку". Завидев своих сестер, невест и жен, раненные войны пытались вырваться из цепких рук варваров, которые были слишком увлечены разглядывание трофеев, чтобы как-то отреагировать на бесполезные конвульсии своих пленников.

   Лонан едва держался на ногах, обессиленный битвой и прожитыми годами, он сохранял остатки мужества и не слышал причитания жены, стоявшей рядом. Он с болью в глазах наблюдал за тем, как чудовище, захватившее его племя, полученное им - Лонаном - от предков, ходило меж прекрасных девушек, которых он растил, как своих. Слезы стояли в его старых глазах, и невыносимая боль сжимала сердце, осознавая, что каждая из них будет отдана на растерзание этих варваров, и никто не сможет им помочь. Сейчас, Лонан, наблюдая за каждым шагом вожака варваров: как он плотоядно разглядывал каждую, как трогал своими нечестивыми руками их рыжие волосы; ненавидел больше всего самого себя, за то, что не сберег этих невинных существ.

   Девушки, опустив глаза, стояли под пристальным взглядом викингов. Среди плача и причитаний, Киота услышала рядом с собой едва различимое бормотание Евневы. Густые и спутанные волосы ее были перепачканы чужой кровью и пылью, на виске - глубокая ссадина. Ее тело била мелкая дрожь. С каждым тяжелым шагом приближающегося  викинга, Евневу трясло все больше, а бормотание становилось все громче, и уже можно было расслышать слова:

     - Нет, нет ... не лягу ... нет.

   Осмотрев очередную жертву, Стейнар бросил взгляд на Евневу, но стоило ему только приблизиться к перепуганной до смерти девушке, как она резко выскочила вперед, будто кошка, и с душераздирающим воплем:

     - Я не лягу под варвара! Не лягу! Нет, не лягу под варвара ... - сквозь слезы, она уже почти смеялась. Девушка металась по поляне, заглядывая в глаза толпе: - Не лягу под варвара! Не лягу!

     - Евнева ... - прошептал Лонан, не сдержав слез. Он был не в силах устоять на ногах, не то, чтобы спасти дочь.

   Стейнар сделал едва заметный кивок, и один из его воинов вышел из толпы и резким, едва уловимым движением, всадил нож девушке в живот. Ужас застыл в ее зеленых глазах, рот раскрылся, жадно глотая воздух.

     - Нет! Нет! Евнева! - послышались голоса пленных.

   Девушка в миг обмякла, опустилась на колени, учащенно дыша, она придерживала кровоточащую рану рукой. Наблюдая за случившимся зверством, жена вождя, потеряла силу в ногах, и подобно дочери, упала на землю. Пленницы, стоявшие на всеобщем обозрении, протяжно заголосили. Питер рвался из рук, державших его варваров, зовя Евневу по имени, но она не реагировала. Любимая покидала его. Видимо, блуждая где-то в глубинах своего сознания, Евнева искала подтверждение наступающей смерти. Кровь ярким пятном проявлялось на светлом платье, невидящий взгляд был устремлен куда-то перед собой. Жена вождя, захлебываясь в собственном горе, медленно поползла к дочери.

     - Евнева, цветочек мой — тихо шептала женщина, волоча за собой ноги.

     - Мама? - отсутствующим голосом, отозвалась девушка. - Мама смотри, сколько крови — тихо сказала она, опуская свою растрепанную головку и рассматривая окровавленные руки.

   Женщина, оказавшись совсем близко со своим погибающим на глазах «цветочком», старательно сдерживала в себе нарастающие всхлипы, но слез сдержать была не в силах. Горячим потоком они омывали ее пухлое, побагровевшее лицо. Она положила голову Евневы себе на колени, гладила ее растрепанные волосы:

    - Это ничего, милая, ничего – срывающимся голосом, произнесла она.

   Вся боль Киоты, смешанная со страхом проявилась лишь в одной горячей слезе, скользнувшей по ее щеке. Жестокость варваров в противовес безысходности ее народа — просто не усваивалась в ее голове. Все рушилось и умирало на глазах. Девушка вновь подняла глаза на Евневу, в которой медленно угасала жизнь. Племя Соуло, или как их еще называли Вольные Лисы, больше не будут свободны, если вообще останутся живы. Никто из них не мог предвидеть такой конец. Наблюдая за тем, как Евнева, лежа на коленях матери, разглядывала, свои окровавленные руки и что-то шептала матери, Киота не заметила приблизившегося к ней Стейнара. Он разглядывал ее снизу вверх, обратив внимание, что руки этой девушки были украшены браслетами, и платье отличалось от других.

     - Господин, - Лонан сделал стремительный шаг вперед, после чего неустойчиво покачнулся.  

   Девушка вскинула свои синие глаза на варвара и Солнце остановило свое странствие по небесному пути. Будто само небо смотрело на Стейнара глазами этой земной девушки. В них отражалась большая вода, берега которой, он завоевал за эти двенадцать лет. Он видел в ее глазах собственную власть. В зрачках девушки можно было разглядеть его величие, а в радужке — его смерть. Горло Стейнара сковало цепями, холод побежал по его могучей спине.