Хроники семьи Ба-Арджак. Невеста.

Глава 1

Как и следовало ожидать, в комнатах малышки царило нервное настроение. Никто не знал, что нужно делать, но каждая из собравшихся придворных дамочек стремилась проявить активность и показать, что именно она значит больше других. Когда вошла Кас-Аханта они громко спорили, нимало не стесняясь присутствия в соседней комнате спящего ребенка. Еще немного, и дошло бы, пожалуй, до драки.

Предметом столь горячего спора был цвет одежек Княжны для присутствия при Танце Вечности ее матери. Поскольку это было первое официальное появление дочери Князя и Наследницы Благословенного Острова перед ее будущими подданными, при обычных обстоятельствах ее одели бы в снежно-белые платьица и завернули в традиционное белое с зеленым покрывало с вышитым золотом гербом клана Ба-Арджак. Но поскольку повод был столь печальным, сейчас уместнее был бы темно-голубой, траурный цвет для высокородных арджакцев. Проблема была в том, что детской одежды такого цвета никто не потрудился приготовить, в кладовых ее тоже не было. И поэтому сейчас и бушевала буря взаимных обвинений и оскорблений между женщинами — никто не хотел брать на себя ответственность, но все старались высказать свое мнение и сделать это как можно громче. Одна престарелая дама даже умудрилась притащить Хранителя-Слов-Завета и то и дело дергала его за рукав, призывая подтвердить ее точку зрения, на что тот только молча кивал головой, поскольку был мертвецки пьян.

Контраст со скорбным молчанием траурной залы был потрясающий. Кас-Аханта немного послушала, какими словами обзывают друг друга знатнейшие мартиланки и молча направилась в спальню Княжны. Ей удалось проскользнуть незамеченной.

Несмотря на дикий шум в соседней комнате, новорожденная спала. Возле массивной княжеской колыбели дремала упитанная румянощекая Фана — кормилица Княжны. Как уже успела заметить Кас-Аханта, эта женщина не отличалась особым умом, но была здорова, обладала добродушным и бодрым нравом и, главное, имела хорошую родословную. Женщины ее рода из поколения в поколение служили кормилицами в княжеской семье, потому что были чистокровными арджачками и замуж выходили только за соотечественников. Старшая сестра Фаны, Дарина, была кормилицей у Князя Арадамена, а их двоюродная бабка — у самого Волпера. Поэтому когда стало ясно, что Княжне потребуется кормилица, сразу же оповестили женщин семьи Бан. Узнав новость от сестры своего покойного мужа, Фана поспешила собрать свои вещи и, прихватив двухмесячного сына, тут же явилась во дворец, чтобы первой принять выгодное предложение.

Глядя на мирно посапывающего ребенка, Кас-Аханта вспомнила, как она объявила, что займет место главной няни. Истранка была готова отстаивать свои права, если понадобиться, даже с оружием, так как скандал при этом был еще похлеще сегодняшнего. Поддержки ждать было неоткуда — Князь не отходил от постели умирающей жены. Хотя крики протестующих дам были слышны, наверное, и ему. Неожиданно появилась госпожа Калерин и заявила, что такова последняя воля Княгини Талуры, добавив сквозь зубы:

— А если кто сомневается, можете уточнить лично у Князя. Только вряд ли вы после этого сможете показаться ему на глаза. Господин Арам не любит, когда отвлекают по пустякам.

Новая главная няня почувствовала тогда даже нечто вроде благодарности к Дочери ночного огня, даже не обратив внимание на то, что ее практически обозвали “пустяком”.

Убедившись, что малышка крепко спит, Кас-Аханта прошептала молитву, отгоняющую злые силы и прошла в ванную детских покоев. Здесь все стены и потолок были в бело-зеленой мозаике, а пол выложен зеленым мрамором. Она вымыла руки, умыла лицо и хотела взглянуть в зеркало, но вспомнила, что все зеркала во дворце будут закрыты еще несколько дней. Вернувшись в комнату, женщина достала из кармана маленькую фляжку и взяла из шкафчика с детскими принадлежностями стаканчик. Она налила в него немного принесенной настойки, тихо произнесла поминальный тост и залпом выпила. Только она таким образом почтила память своей дорогой девочки, как в дверь в спальню неожиданно распахнулась. На пороге стояла Рыжая Калерин, а в соседней комнате было поразительно тихо. По-видимому, она опять как-то умудрилась разогнать высокородных скандалисток.

Кас-Аханта в который раз поразилась авторитету, который эта бывшая жрица имела на людей, большинство из которых обладало правом на четыре (а некоторые и на пять) пау на протяжении не менее трех поколений. Они все имели Полное Имя, а Калерин была всего лишь одной из побочных дочерей Князя Волпера от какой-то безвестной дальней родственницы, и кроме того была воспитана при храме Шайны. Но держалась она всегда так, как будто она наследная обладательница как минимум шести пау. Но главное, она имела просто талант заставить даже самого солидного и благоразумного человека почувствовать себя балаганным дурачком. Скажет одну простую фразу, а тебе и возразить нечего — только стоишь, как нашкодивший малолеток и мечтаешь оказаться где угодно, хоть в Транковых горах, только не под ее невозмутимым взглядом.

Вот и сейчас чарка остро пахнущей мелезовой настойки, бывшая частью истранской поминальной традиции, казалась чем-то неуместным. Кас-Аханта на миг почувствовала острую ненависть к самой себе, к своему неумению встретить горе с таким же невозмутимым лицом как эта арджачка. Она мысленно обозвала себя алкоголичкой, пойманной на месте преступления, хотя прекрасно знала что это не так. Уже в следующую секунду она обрела прежнее самообладание и, прокашлявшись как можно более язвительным тоном осведомилась:

— Какие одежды решено приготовить для Майеры Князя?

— Заверните ее в лоскут ткани траурного цвета, а поверх нее в клановое покрывало.

Да, такое простое решение могла принять только Калерин. Кас-Аханта снова почувствовала зависть, а потому с вызовом заявила:

— Я увела Князя из траурного зала. Упокойник велел привести его за час до заката.