Хроники семьи Ба-Арджак. Невеста.

Глава 2.

Из трех десятков младенцев, которых принесли шодану Палеру его женщины, было только пятеро девочек и выжили из них только двое: дочь чинакинской наложницы, которую господин взял много лет назад еще в Новых южных землях и дочь от второй жены Байрины.

Чинакинская полукровка пошла в мать — у девчонки было круглое лицо, узковатые глаза и короткие кривые ноги. Главным ее достоинством была длиннющая коса до пят. Собственно, за такую же роскошную косу господин Палер в свое время и выбрал ее мать (он питал слабость к женщинам с красивыми волосами). По меркам своего народа она была красавицей, но для мартилан секрет ее красоты так и остался не раскрытым. При рождении девочке дали традиционное имя Селира. ей было уже почти четырнадцать и на следующий год она должна была выйти замуж за сына давнего шоданова соратника, с которым была обручена с детства. Замужество предполагало переезд на Южные берега. Мать девушки давно умерла, отец же мало интересовался ею, считая, что сделал для благополучия дочери достаточно.

Дочь Байрины, напротив, мало походила на свою матушку. Вторая жена шодана была прелестной миниатюрной блондинкой. Она любила сладости, кошек и красивые побрякушки, не отличалась особым умом, но заливисто смеялась, потряхивая золотистыми кудряшками, ежели господин муж ее изволил шутить. У нее уже было трое сыновей от шодана, когда ей посчастливилось родить двойню- мальчика и девочку. Мальчик умер в трехлетнем возрасте, а дочери сейчас было уже восемь. Злые языки говорили, что она была больше похожа на мальчишку, чем ее братья. Мать назвала ее в честь древней Чтимой, покровительницы любви и страсти- Кальдерияной. Но в доме ее все звали просто Колючкой. Вторая шодановна охотней возилась с лошадьми и училась стрелять, чем осваивала приличные женщине рукоделие и пение романтических баллад, столь любимые ее матерью. Шодан считал что это забавно и поощрял девочку. Колючка была очень похожа на него лицом и фигурой, что для мальчика было бы отлично, но девочке давало внешность весьма грубоватую. Она была, несомненно, умнее своей матери. Поэтому делать из нее жеманную девицу никто не собирался. Отец планировал со временем дать ей более полное образование, чем это принято для девочки и даже выучить на капитана. У мартилан женщины-капитаны не были такой уж редкостью.

Столь малое количество дочерей немного огорчало Одноглазого. Хотя за многие годы он привык к тому, что из его семени выходят только сыновья, ему все же хотелось дочь. И непременно- дочь-красавицу! И теперь его желание было сполна удовлетворено. Малышка Талура была замечательной, это признавали все домочадцы- кто с искренним восторгом, кто с завистью.

В Градном доме всегда ходили какие-то сплетни, возникали и распадались кратковременные союзы и коалиции. Рождение каждого нового ребенка меняло расстановку сил среди женщин. Сейчас же инцидент со сватовством ниферинского родана всколыхнул это болото.

Но работа, проведенная Рав-Исханой не пропала даром. Жены перестали упоминать Столбоспина при каждом удобном и не удобном случае, а занялись своими обычными делами- сплетнями, рукоделием, мелкой коммерцией и попытками заманить мужа в спальню. Господин Палер был доволен, в его доме наконец-то наступил относительный покой.

Чего нельзя сказать о Градном доме Ниферина.

Родан Альверик посчитал, что его чести и достоинству нанесен огромный урон. Поспешный отъезд из Грады (который злые языки называли бегством) подорвал его здоровье. В его годы столь стремительная скачка и бурные переживания, помноженные на жестокое похмелье, не могли пройти даром. Добравшись домой он слег в постель. Домочадцам было объявлено, что господин родан простудился, возвращаясь из гостей. На самом же деле- на следующий день его настиг первый удар, отнялись ноги, он на какое-то время перестал узнавать близких. Правду о болезни тщательно скрывали.

Поскольку прислуги в доме было мало, первые сведения об истинном состоянии дел просочились в Фиверин только после того, как к больному прибыл лечитель из знаменитого ордена Новой Луны. Появление в провинциальном захолустье экзотического темнокожего чужестранца просто не могло остаться незамеченным. Характерные татуировки на его щеках обозначали профессиональный уровень и ранг в ордене. Ранг весьма высокий, что не оставляло сомнений в серьезности приключившейся с роданом болезни- такого лекаря на простую простуду не позовут. О размерах гонорара и методах лечения, примененных к Альверику, слухи ходили самые разные. Но, тем не менее, к осени родан вполне пришел в себя. А к зимнему Солнцевороту уже уверенно передвигался по дому и поместью, опираясь на трость. Речь его стала медленной, иногда он забывал слова, но больше не путал своих жен и называл сына правильным именем.

Ни время, ни болезнь не стерли из его памяти обиду, нанесенную шоданом Палером. Наоборот, он стал еще строже относиться ко всему. Что могло каким-либо образом задеть семейную честь и престиж его клана.