Хроники Стихийного Ковенанта: Испытание Пламенем И Льдом

Глава 5: Трещины

Тишина после ухода Ардана была оглушительной. Она висела в зале плотным, звенящим одеялом, разорванным лишь тяжелым дыханием Лео и сдерживаемой дрожью в руках Элли. Свет от стен казался теперь болезненно ярким, выставляя напоказ каждого — бледного, потного, опустошенного.

Зеф первой спрыгнула с пьедестала. Её приземление было не таким грациозным, как обычно — она чуть не поскользнулась на собственном поту, остывающем на холодном полу.
—Ну что, явления природы, — её голос сорвался на хрипоту. — Весело? Я аж вспомнила все свои прошлые жизни. И они все были скучными по сравнению с этим.

Никто не засмеялся. Каден слез тяжело, каменная пыль посыпалась с его плеч. Он посмотрел на свои ладони — обычные, мощные, но минуту назад они были частью земли.
—Он прав, — просто сказал Каден. — Мы — катастрофы.

— Не говори таких вещей! — голос Элли прозвучал резче, чем она планировала. Она всё ещё чувствовала жар пламени под кожей, сладкий и пугающий. — Он пытался нас запугать. Сломать. Мы… мы просто не обучены.

— Не обучены? — Сера спустилась с пьедестала с ледяным достоинством, но её руки были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Мисс Торн, только что ты держала в руках температуру, способную расплавить сталь. Я заморозила молекулы воздуха. Это не вопрос обучения. Это вопрос… природы. И наша природа — разрушительна.

Лео поднялся, вытирая лицо рукавом. Его глаза были красными и огромными.
—Он заставил меня почувствовать… всё, — прошептал он. — Ваш гнев, твой холод, его тяжесть… и эту… пустоту. — Он взглянул на Ориона, всё ещё стоящего неподвижно на своём пьедестале. — Это было… как быть мёртвым, но чувствовать, как умирают другие.

Орион вздрогнул, будто его ударили. Его серебристый взгляд метнулся к Лео, полный чего-то дикого — вины, ужаса, злости.
—Не касайся этого, — прошипел он. — Не касайся меня. Никто.

— Мы не касаемся, Нокс, — сказала Сера, её голос стал ледяной иглой. — Твоя «пустота» касается нас сама. Она пожирает свет. Она пожирает… ощущения. Я ничего не чувствовала, когда твоя тень накрыла меня. Ни холода, ни страха. Просто… ничто. Это хуже.

Орион резко сошёл с пьедестала. Он был бледен, как полотно, но его глаза горели.
—О, простите, ваше ледяное величество, что моё врождённое уродство оскорбляет ваши тонкие чувства! — его сарказм был ядовит, как кислота. — Может, вам вернут вашу драгоценную «эмпатию», когда вы перестанете быть ходячим морозильником, который боится собственной капли воды!

Сера замерла. Вся комната замерла. Казалось, воздух снова вот-вот кристаллизуется. Элли увидела, как в глазах Серы что-то дрогнуло — не гнев, а что-то острое и ранимое, будто Орион ткнул пальцем прямо в незажившую рану.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — сказала Сера тихо, но каждый слог был отточен, как лезвие бритвы.

— А ты обо мне? — парировал Орион. — Но ты уже решила. Я — монстр. Удобно, правда? Можно не смотреть на своих собственных монстров, пока рядом есть я.

— Хватит! — крикнула Элли, вставая между ними. Жар снова заволновался у неё в груди, и она силой воли заставила его утихнуть. — Мы все здесь по одной причине! Мы все… повреждены. И мы либо будем рвать друг друга на части, либо…

— Либо что? — перебила Зеф. Она прислонилась к стене, скрестив руки. — Станем лучшими друзьями? Сплетём венки из ромашек? Слушай, Огненная, я не знаю, как у вас там в поместьях, но в моём мире, когда собирают таких, как мы, это не для чаепитий. Это для грязной работы. И первый шаг — сломать нас. Что этот серый призрак только что и сделал. Блестяще, я бы сказала.

— Она права, — неожиданно сказал Каден. Все посмотрели на него. — Нас ломают. Чтобы потом собрать по-своему. Как камень — его раскалывают, чтобы построить стену. Но… — он сделал паузу, подбирая слова. — Стена может защищать. А не только давить.

— Поэтично, — фыркнула Зеф, но без злобы. — Значит, мы — будущая стена. Против чего? И кто решит, кого мы будем защищать, а кого — раздавим?

На этот вопрос ответа не было. Только гул тишины.

— Я не хочу быть стеной, — прошептал Лео. — Я не хочу быть… явлением. Я хочу лечить. Я хочу, чтобы боль прекратилась.

— А я хочу, чтобы меня не боялись, — сказала Элли, и эти слова вырвались у неё неожиданно искренне. — Я хочу, чтобы мой огонь был светом, а не костром.

— Я хочу контроля, — чётко сказала Сера, не глядя ни на кого. — Над собой. Над всем.

— Я хочу знать, зачем я здесь, — пробормотал Орион, больше самому себе. — Кроме как быть пугалом.

— А я хочу выжить, — сказала Зеф. — И по возможности — неплохо пожить. Всё остальное — приятный бонус.

— Я буду защищать, — заключил Каден. — Потому что это единственное, что я умею делать по-настоящему.

Они снова замолчали. Но теперь это молчание было другого качества. Не враждебное, а… измерительное. Они только что вывернули наружу не только свои силы, но и свои самые глубокие желания. И эти желания оказались не так уж несовместимы.

— Ладно, явления, — вздохнула Зеф, отталкиваясь от стены. — Как там наш призрак сказал? «Не убивайте друг друга по дороге». Предлагаю начать с этого. А там посмотрим. Я, например, чертовски хочу есть после такого представления.

Её простой, грубый прагматизм снова подействовал как лечебный бальзам. По крайней мере, он вернул их к реальности — к залу, к необходимости выйти и найти дорогу в столовую.

Они пошли к выходу, уже не толпой, но и не по отдельности. Какая-то невидимая нить, сотканная из общего шока и обнажённых страхов, теперь связывала их. Элли шла рядом с Каденом, чувствуя исходящее от него спокойное, твёрдое тепло — не магическое, просто человеческое. Сера держалась в стороне, но её шаги уже не были такими беззвучными и отстранёнными. Лео шёл позади всех, но его дыхание выровнялось. Орион замыкал шествие, его тень была короче, плотнее, будто он собрал её вокруг себя, как плащ.

Зеф шла впереди, ведя их по знакомому уже коридору. На полпути она остановилась и обернулась.