Хроники Стихийного Ковенанта: Испытание Пламенем И Льдом

Глава 4: Наставник

Рассвет в Западном крыле был не розовым и ласковым, а серым и резким. Свет пробивался сквозь высокие узкие окна, разрезая пыльную темноту их комнаты холодными лезвиями. Элли проснулась первой — привычка военного лагеря. Она лежала, слушая непривычные звуки: тяжёлое, мерное дыхание Кадена, лёгкий храп Зеф, тихий шепот Лео во сне и… полную тишину со стороны кроватей Серы и Ориона. Казалось, они и спали, не издавая звуков.

Она встала, размяла затекшие мышцы. Прошлой ночью она заснула в тренировочной одежде — темных штанах и лёгкой рубашке. Теперь она надела сапоги и подошла к окну. Внизу, в разрывах облаков, мелькали зелёные пятна далёкой земли. Так высоко, — подумала она с лёгким головокружением. Будто нас специально оторвали от всего, что было твёрдым и понятным.

«Всем подъем!» — её голос гулко отозвался в каменном мешке комнаты.

Зеф застонала и натянула одеяло на голову. Каден открыл глаза мгновенно, будто и не спал. Лео вздрогнул и сел, вытирая лицо. Сера открыла глаза и тут же встала, её движения были беззвучными и отточенными, будто она отрабатывала этот подъем годами. Орион просто перестал быть неподвижным — его глаза в темноте угла вспыхнули, как у кошки.

Завтрак был тем же, что и ужин, — хлеб, сыр, вода. Они ели молча, каждый в своих мыслях. Сегодня был первый день. Первый урок.

«Зал седьмой, — сказала Зеф, ковыряя крошки на столе. — Звучит зловеще. Бьюсь об заклад, там либо пыточная, либо библиотека. И то, и то — смертная скука».

«Лучше готовься к физическим испытаниям, — сказал Каден, затягивая ремни на наручах. — Если хотят сделать из нас оружие, начнут с тела».

Сера ничего не сказала. Она поправляла уже безупречные пряди волос.

Они вышли в коридор. Утренний Аэтриум был почти пуст. Лишь изредка мимо них проходили ученики в мантиях своих факультетов, бросая на них быстрые, любопытные взгляды и ускоряя шаг. Шёпот «Баланс» летел за ними, как надоедливая муха.

Зал седьмой оказался не в главном здании, а в подвальном этаже самой их башни. Дверь в него была не из дуба или стали, а из тёмного, непрозрачного стекла или хрусталя. На ней не было ручки. Только в центре — пять углублений в форме символов стихий. И шестое — просто скол, неровная выбоина.

«Элегантно, — проворчала Зеф. — Входите, смертные. Прямо как в склеп».

Элли подошла первой. Она не знала, что делать. Просто приложила ладонь к углублению в виде пламени.

Ничего.

«Может, нужно всем сразу?» — предположил Лео.

Шестеро окружили дверь. Элли, Сера, Каден, Зеф приложили ладони к своим символам. Лео колебался, затем прикоснулся к волне. Орион посмотрел на выбоину, представлявшую его стихию. Медленно, будто касаясь раскалённого железа, он прижал к ней кончики пальцев.

Дверь вздохнула. Тихий, шипящий звук, будто выпускали пар. Затем она растворилась, не открылась, а просто перестала быть, открыв проход в темноту.

Внутри пахло озоном, сыростью и… озоном. Много озона. Воздух вибрировал от сконцентрированной магии.

«Ну, чего стоим? — сказала Зеф первой и шагнула внутрь. — Если убьют — хоть скучать не придётся».

Зал оказался круглым и абсолютно пустым. Стены, пол и потолок были из того же тёмного, слегка мерцающего материала, что и дверь. Ни окон, ни мебели, ни источников света. Но было не темно. Свет исходил от самих стен — холодный, рассеянный, без теней.

А в центре зала их ждал Наставник.

Он сидел на полу, скрестив ноги, спиной к ним. На нём была простая серая рубаха и холщовые штаны. Волосы, цвета темной меди с проседью, были собраны в небрежный хвост. Он казался… обычным. Слишком обычным для места, пропитанного такой силой.

«Вы опоздали на семь секунд, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был низким, спокойным, без эмоций. — В бою семь секунд — это вечность. Вечность, за которую вас могут убить трижды».

Он встал. Повернулся. И они увидели его лицо.

Оно не было ни старым, ни молодым. На нём лежала печать такого утомлённого спокойствия, что казалось, этот человек видел рождение и смерть звёзд и ему это наскучило. Его глаза были цвета промокшего пепла — серые, бездонные, и в них не было ни капли тепла или интереса. Только оценка.

«Меня зовут Ардан, — сказал он. — Я ваш наставник. Моя задача — не делать вас сильнее. Вы и так сильны. Моя задача — научить вас не убивать себя и друг друга, когда эта сила вырвется на волю. А она вырвется. Это неизбежно».

Он медленно прошелся по кругу, глядя на каждого. Его взгляд был физическим ощущением — будто сканировали не тело, а душу.
«Торн.Твой огонь чист, но неустойчив. Он реагирует на твои эмоции, как дикий зверь. Ты либо научишься быть абсолютно спокойной в ярости, либо сожжёшь всё вокруг, включая тех, кого хочешь защитить».

Элли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он говорил о её самом глубоком страхе, как о погоде.

«Вейл, — его взгляд скользнул по Сере. — Твой лёд — не защита. Это саркофаг. Ты заморозила не только свои чувства, но и саму возможность роста. Растолстеешь — треснешь. И разрежешь всех осколками».

Сера не дрогнула, но её губы побелели.

«Стоун. Твоя земля прочна, но слепа. Ты чувствуешь почву под ногами, но не видишь, что происходит у тебя над головой. В бою с воздухом или огнём это будет твоей могилой».

Каден лишь сузил глаза, но кивнул, принимая диагноз.

«Бриз. Твой воздух быстр и беспорядочен. Ты не летишь к цели — ты мечешься, как пустая скорлупа в урагане. Пока не найдёшь внутренний центр, ты будешь тратить всю свою силу на движение в никуда».

Зеф скривилась, но промолчала.

«Ривер. Твоя вода чувствует всё и ничего. Ты тонешь в чужих океанах, забывая, где твой собальный берег. Если не научишься отличать чужую боль от своей, ты станешь вечным эхом, а не человеком».

Лео опустил голову, будто от удара.

Ардан остановился перед Орионом. Дольше всех. Его безэмоциональный взгляд, кажется, впервые что-то искал.
«Нокс.Твоя тень… — он сделал паузу. — Она не хочет тебе принадлежать. Ты не контролируешь её. Ты удерживаешь её. Как плотину. И однажды она прорвётся. И смоет сначала тебя, а потом всё вокруг».