Хроники Стража Времени: Магическая Аффиность. Книга 1

Глава 5. "Неожиданное знакомство"

Я замерла, у подножия исполинских ворот Академии. Они вздымались к небу, отливая тусклой бронзой, покрытой причудливыми узорами – сплетениями шестеренок, стрелок и незнакомых мне рун, которые словно пульсировали под косыми лучами позднего солнца. Лёгкий ветерок, пахнущий озоном и чем-то древним, пыльным, трепал непослушные каштановые пряди, выбившиеся из моей некогда безупречной косы. Я нервно перебирала пальцами складки своего скромного платья – простого, серого, резко контрастирующего с величественностью места. Ладони были влажными от волнения. "Это наверно то место куда попадали из нашего мира..." – подумалось мне, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но в нос ударил необычный, резковатый запах – смесь машинного масла, раскаленного металла и чего-то сладковато-тлеющего, будто от старинных, запущенных часовых механизмов. Этот запах щекотал ноздри, навевая одновременно тревогу и любопытство.

Внезапно, где-то высоко над головой, на этаже одного из зубчатых башенных строений, с оглушительным дребезжанием распахнулось стрельчатое окно. Звук был таким резким, что я вздрогнула, инстинктивно пригнувшись и вскинув взгляд вверх.

- Ха-ха-ха! Ну и ну, дед, ну ты даёшь! Вот это поворот! – разнесся по тишине молодой, беззаботно-задорный голос, полный искреннего веселья и азарта.

Прежде чем успела понять, что происходит, из темного провала окна буквально вывалилась фигура в развевающемся плаще. Она повисла в воздухе на долю секунды, беспомощно раскинув руки, длинный плащ из ткани неопределенного зелёного оттенка взметнулся вокруг, как крылья огромной испуганной птицы. Я вскрикнула, рука сама потянулась вверх в бессмысленном порыве помочь, сердце ушло в пятки.

"Он же разобьется!"

И тут парень, словно вспомнив что-то, громко и весело отсчитал:
- Раз! Два! Три!

Как ни странно он не падал. Его кованые сапоги с причудливо загнутыми носами и толстой, будто пружинящей подошвой, буквально отталкивались от пустоты! Он не падал вниз, а стремительно, с явным контролем, спускался по невидимой лестнице. Каждый шаг оставлял после себя короткоживущий мерцающий след – как будто воздух под ногами сгущался в сияющую дымку на миг, прежде чем раствориться. Плащ продолжал яростно хлопать, как парус.

Из того же окна, как разъяренный дух из бутылки, высунулся древний старик. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, напоминало карту забытых земель. Густые седые брови нависали над горящими глазами. Борода – настоящая метель из белых волос, перехваченная в нескольких местах кожаными ремешками с миниатюрными блестящими застежками – свисала чуть ли не до самого подоконника, колышась от его гневного дыхания. На сжатом в кулак морщинистом кулаке поблескивали десятки странных перстней: одни выглядели как крошечные шестеренки, другие – как застывшие капли металла с вкраплениями самоцветов, третий напоминал миниатюрный телескоп.

-Вернись сию же секунду, несносный шалопай! Клянусь Нитями, я тебя за хвост привяжу к маятнику Больших Часов! И будешь ты там висеть до скончания эпох! – прогремел его голос, низкий, мощный, как удар гонга. Он тряс кулаком в воздухе, и перстни звенели тонким, угрожающим перезвоном.

Парень в ответ лишь звонко рассмеялся, полный бесшабашности. На самом нижнем "невидимом" шаге он вдруг сгруппировался и совершил в воздухе головокружительное сальто. Плащ завертелся вокруг него водоворотом. Он приземлился на мягко согнутые колени, пружинисто выпрямился и лишь слегка притопнул каблуком, подняв небольшое облачко серебристой пыли, которая тут же исчезла. И все это – прямо перед окаменевшей от шока мной, не дальше вытянутой руки.

Теперь я могла разглядеть его во всех подробностях. Ростом он был чуть выше её, но казался выше благодаря прямой спине и энергичной осанке. Фигура гибкая, жилистая, с широкими плечами и узкой талией – фигура человека, привыкшего к движению, возможно, к акробатике или фехтованию. Лицо – смугловатое, открытое, с высокими скулами и упрямым подбородком. Уголки его глаз были украшены лучиками весёлых морщинок – будто лицо это больше привыкло к улыбкам, чем к хмурости. Каштановые, чуть вьющиеся волосы, явно давно не знавшие расчески, были кое-как стянуты у шеи простым кожаным шнурком. Но больше всего меня поразили его глаза. Они были не просто зелёными, это был цвет молодой листвы, изумрудных глубин, но внутри них словно плавилось золото, мерцая мелкими, живыми искорками – будто светились изнутри каким-то собственным, неземным огнём. В них читались азарт, озорство и капелька только что отшумевшего адреналина.

-Ой! – воскликнул он, его взгляд мгновенно сфокусировался на мне, и золотые искорки вспыхнули ярче от любопытства. – Новенькая! Прямо ко двору!

Прежде чем успела что-либо сказать или даже моргнуть, он юркнул за мою спину с ловкостью уличного кота. Я почувствовала легкий толчок, затем тепло его тела у себя за спиной. Его дыхание, пахнущее чем-то сладковато-терпким, как спелая лесная земляника или малина, коснулось моего уха, заставив невольно вздрогнуть.

- Ну что, дед, попался! Теперь у меня живой щит высшей пробы! – крикнул он из-за моей спины, весело, с явной ноткой вызова. Его руки легли мне на плечи уверенно, как бы обозначая: "Это мое укрытие".

Старик в окне что-то невнятно и очень сердито пробурчал, его борода затряслась. Он бросил на парочку внизу уничтожающий взгляд, полный такого негодования, что я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки, несмотря на теплоту за спиной. Затем с грохотом, от которого задрожали мелкие камешки под ногами, окно захлопнулось.

В этот момент парень выдохнул долгим, чуть дрожащим выдохом, и я отчетливо почувствовала, как дрожь – легкая, прошла по его рукам, всё ещё лежащим на моих плечах. "Он тоже испугался," – мелькнула у меня мысль с удивлением.

- Фух! Пронесло! Дед порой бывает таким страшным, что я реально начинаю бояться его. – он выскочил из-за моей спины с преувеличенным облегчением, отряхнул невидимую пыль с рукавов своей практичной замшевой куртки под плащом. Затем совершил замысловатый, почти театральный поклон, размахивая плащом с такой грацией, будто был заправским циркачом или придворным кавалером.