Хроники Стража Времени: Магическая Аффиность. Книга 1

Эпилог

Тихие Берега и Отражения Будущего

Воздух в Тихом пах иначе. Не пылью веков, озоном магических битв или металлическим привкусом временных аномалий. Он пах сырой землей после дождя, дымком из печных труб, прелой листвой в лесу и спокойствием. Глубоким, почти осязаемым спокойствием, которое окутывало село, как мягкое ватное одеяло. Я стояла на пороге своего дома втягивая этот знакомый, забытый за время странствий аромат. В груди, где раньше бушевали три стихии – холодная ясность Анализа, теплый поток Восстановления и леденящая пустота Смерти – теперь было тихо. Слишком тихо. Пустота, оставленная утраченной аффинностью, была ампутацией. Я чувствовала ее постоянно, как фантомную боль отсутствующей конечности. Мир потерял одно измерение, став плоским. Более предсказуемым? Да. Более безопасным? Возможно. Но и бесконечно более тусклым.

— Ну что, докторша, обживаешься? — хриплый голос Бабы Мани вывел меня из оцепенения.

Она сидела на завалинке, ее острые глаза, видевшие столько за свою долгую жизнь (включая службу в КГБ ), изучали меня без осуждения, но с прищуром глубокого понимания.

— Пытаюсь, Баба Маня, — я обернулась к ней, пытаясь улыбнуться. Получилось натянуто. — Дом , как стоял, так и стоит. Спасибо, что приглядывали.

— Пустое, — махнула она рукой, выпуская колечко дыма. — Место твое. Ты его искала. Нашла. Другой вопрос – найдешь ли ты себя тут теперь? После всего… этого. — Она кивнула куда-то в сторону леса, за которым лежало озеро – немое напоминание о вратах в другой мир.

Я не ответила. Что я могла сказать? Что скучаю по безумным лекциям Хроноса? По хаотичной лаборатории Тик-Така? По адреналину погони сквозь времена? По… Алексею? Нет. Я вернулась сюда, в Тихий, потому что это был единственный якорь в море хаоса. Единственное место, где я могла быть просто Варварой Лисовской. Бывшим судмедэкспертом. Фельдшером. А не Стражем с проклятым даром или угрозой без оного.

— Работа по дому поможет, — констатировала Баба Маня, словно прочитав мои мысли. — И люди. Они тут простые. Болеют по-простому. Умирают по-простому. Без всяких… магических штучек. — В ее голосе прозвучала горькая мудрость человека, знавшего слишком много о сложностях миров.

Первые дни прошли в странной прострации. Я ходила по знакомым тропинкам, вдыхая влажный воздух, слушая шелест листьев и далекий лай собак. Деревенские дела не ждали– наколоть дров, наносить воду из колодца, выполоть огород. Простота действий, их осязаемый результат успокаивали. Но ночью… Ночью приходили тени. Тень Торна, исчезающего в черной пасти временной трещины с воплем ненависти. Тень Каина, холодного и непроницаемого, произносящего: «Совет будет ждать объяснений». Тень Алексея… Его глаза, полные боли, усталости и чего-то еще, что мы так и не успели назвать. И самое страшное – фантомное ощущение утраченной силы. Рука сама тянулась к пустоте, где когда-то пульсировала Смерть, пытаясь увидеть нити судьбы, почувствовать эхо событий на камнях, коснуться сути вещей. Но мир молчал. Он был глух и слеп для меня теперь. Только Анализ и Восстановление, словно ослепшие щенки, жались к моему сознанию, слабые и ограниченные, оказалось, что не все смогли из меня забрать. Почувствовала я это спустя неделю после возвращения. Не думаю, что Совет на это расчитывали.

Через неделю я надела свой старый медицинский халат и пошла в сельский медпункт. Маленькое, покрашенное голубой краской здание с выцветшей красной звездой на двери. Внутри пахло лекарствами, йодом и пылью. Все было на своих местах, будто я ушла вчера. Микроскоп под чехлом, стерилизатор, аккуратные ряды склянок с лекарствами. На столе лежала стопка бумаг – отчеты, которые некому было заполнять.

Первым пациентом стала Анисья Петровна, соседка. Болела спина.

— Ох, Варварушка, вернулась! — всплеснула она руками, усаживаясь на жесткую кушетку. — А мы уж думали, тебя в городе сманили насовсем! Антон-то наш, участковый, все вздыхал…

— Антон? — я автоматически нащупывала позвонки, ища источник боли. Руки помнили движения. — Он здесь?

— Как же! Работает. Бегает, суетится. Пропажи эти… — она понизила голос, — …не прекратились, Варварушка. После тебя-то затихло было, а теперь опять. Петьку Михалыча в прошлую пятницу не досчитались. Пошел по грибы да сгинул. Следов нет. Как в воду канул.

Ледяная игла прошла по спине. Это не мог быть Торн. Он был где-то в хаосе времен, если вообще выжил. Но лесовик? Озеро? Старые страхи села, которые теперь казались мне не суевериями, а отголоском чего-то большего.

— Может, заблудился? — предложила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В наших-то лесах? — Анисья Петровна фыркнула. — Петька каждую тропинку знал как свои пять пальцев. Нет, тут нечисто. Опять лесовик шалит. Или озеро зовет… — Она вздрогнула. — Оно, говорят, в последнее время опять неспокойное. По ночам огоньки на воде. И туман… странный. Не такой, как обычно.

Я закончила осмотр, выписала мазь и рекомендации. Проводила Анисью Петровну. Стояла посреди медпункта, глядя на свои руки. Руки врача уже не мага и не стража. Но вот знание, добытое в Академии, сидело глубоко внутри. Я больше не могла списать пропажи людей на несчастные случаи или медведей. Здесь, в Тихом, на границе миров, творилось что-то свое. Что-то древнее и, возможно, связанное с той силой, которую Баба Маня охраняла как Порог.

Вечером я пошла к озеру. К тому месту на берегу, где расположены мостки для рыбаков. Тихое озеро лежало под свинцовым небом предзаката. Вода была черной, неподвижной, как полированное обсидиановое зеркало. Ни огоньков, ни странного тумана. Только абсолютная, звенящая тишина и ощущение ожидания. Озеро ждало. Как и тогда.

— Красиво, да? — знакомый голос раздался сзади.

Я обернулась. Антон Звягинцев стоял в нескольких шагах, опираясь на ствол старой сосны. Он выглядел более хмурым. В глазах, всегда живых и любопытных, теперь жила глубокая усталость и тень неотступного вопроса. Его форма участкового была чистой, но поношенной.