Хроники стражей. Путь сокрыт

5.

- Нам невероятно повезло, - пухлый лекарь вежливо улыбался и трещал без умолку, провожая стражей в смотровой зал. – Нас почтил сегодня своим визитом первый лекарь Боргина! Он любезно согласился оказать вам первую помощь… Я позову его, располагайтесь…

Лекарь спешно ретировался на поиски Тиция. Отнюдь не новых пациентов, а свою скромную персону он считал сегодня ключевым объектом везения.
Своими внезапными ночными и дневными «дежурствами» (а фактически проверками, никто в городе в этом не сомневался) первый лекарь держал в страхе весь целительский состав Боргина. Поэтому возможность спихнуть возникшее на пороге часом ранее начальство на свалившуюся, как свет в ночи, компанию раненых стражей, можно было смело причислять к счастливому знаку судьбы.

Из болезненного любопытства, не иначе, Тиций согласился на это лечение. Что и требовалось доказать: по большей части псевдогерои отделались легкими ранениями. Говорили, что рыжая девица, прибившаяся к ордену – и сама целительница. Значит, иначе как фарсом, это явление в лечебницу в полном составе и не назвать.

Серьезно пострадал только один из группы, и то по собственной недальновидности. Магическое истощение, согласно авторитетному мнению первого лекаря, можно было простить, разве что, школьнику. Тиций не мог вообразить ситуацию, в которой опытный чародей опустошил бы свой резерв настолько, что сознательно подверг себя длительному восстановлению. «Отдашь все одному – помощи лишатся десятки», - любил повторять его наставник, и Тиций всегда следовал этому правилу. Что бы ни случилось.

- Окажите, пожалуйста, экстренную помощь, дальше я их сама долечу, - девица, прилипшая к стражу с истощением, прервала его мысленный монолог. – Моя целительная магия немного медлительна.

Тиций глянул на рыжую с ощутимым скепсисом и коротко кивнул. Не было никакого желания вникать в ее слова – мало ли где нахваталась обрывочных, неполноценных знаний.

Первый лекарь ограничился остановкой кровотечения и антисептическими чарами. Правда, не удержался и незаметно проверил Вороса на наличие «падших хворей». И облегченно выдохнул – страж являл собой образец мужского здоровья. А значит и супругу его никакой пакостью не наградил.

«Это если он у нее единственный», - занудно прогнусавил внутренний голос.

Тиций поморщился и взмахом руки отпустил из смотровой большинство стражей. Хочет она их сама лечить – света ради. Резерв, как говорится, целее будет. Но наблюдать за своей работой он этой недоучке не позволит.

- Здесь необходима концентрация. Оставьте меня наедине с пациентом, - приказал он ни на кого не глядя.

Лита немного помялась в дверях, но потом все-таки вышла.

- Критическое магическое истощение, - сухим тоном подытожил Тиций какое-то время спустя. – Я даю строжайший запрет на любые чары. Минимум две недели. Строжайший – это значит полный, я понятно выражаюсь? Если надо зажечь магический светильник ночью в туалете – берите свечу.

- Я не дурак, первый лекарь, - грустно улыбнулся Хопер. – Можно обратиться к Вам с просьбой? В шестнадцать я заработал бесплодие вследствие отравления чернью. Первый лекарь Ванторана сказал, что оно необратимо…

- Сожалею, но что требуется от меня?

Хопер рвано выдохнул, подавляя волнение:
- Проверьте, пожалуйста, не могло ли что-то измениться?

Все же, в связи с событиями последних месяцев, Хоп надеялся на чудо. Точнее, на чудодейственную магию Литы.

- Мне, безусловно, приятно, что мое мнение ставится в один ряд с авторитетом первого лекаря страны, - губы Тиция тронула снисходительная улыбка, - но понятие «необратимый» говорит само за себя. За многовековую историю целительной магии не было ни одно случая излечения «необратимого». Смиритесь, Ваше бесплодие никуда не делось. Благо, профессия стража и не предполагает времени на семейную жизнь. Если я располагаю верными знаниями, орден был создан, чтобы без сна и отдыха защищать жителей Боргина от порождений черни?

- Все так, - глухо ответил Хопер. – Спасибо. Я могу идти?

Первый лекарь повел рукой в сторону выхода. Он нарушил одну из основополагающих профессиональных клятв, но сейчас, разглядывая закрывшуюся за Хопером дверь, не испытывал ни малейших угрызений совести. Да, он не стал утруждать себя диагностирующими чарами. Но во-первых, мнению первого лекаря Ванторана Тиций доверял, хоть и мечтал заполучить его должность. Во-вторых, он был абсолютно убежден в справедливости судьбы, по воле случая лишившей стража репродуктивной функции.

«Если подобные им не будут размножаться – миру это пойдет только на пользу, - думал он с мрачным удовлетворением. – Жаль только, что подобное наказание обошло стороной смазливого голубоглазого повесу».