Хроники стражей. Путь сокрыт

3.

Хопер возвращался в дом стражей, практически полностью вручив коню полномочия в выборе дороги. В совете на этот раз, можно сказать, повезло – Первый Чародей лично принял его в своем кабинете и выслушал официальный отчет, а также полученную от уличной банды информацию и предположения стражей относительно участия храма в произошедших событиях.

Первый Чародей Матлин был, мягко говоря, не рад услышанному. Нет, он не имел привычки носить шоры, поэтому внимательно выслушал и с тяжелым вздохом принял доводы Хопера. Теперь же следовало разобраться в том, насколько глубоко погряз в этом деле храм. А точнее – насколько высоко в его управлении надо искать источник предательства. Если действует отдельная группа фанатиков – это полбеды. Но интуиция (а она по должности полагалась Первому Чародею превосходного качества) подсказывала, что искать надо в самых верхах. Надо бы даже сказать, в «верховных» верхах.

А предъявить столь серьезные обвинения члену правящего триумвирата на практике было чуть сложнее, чем невозможно. Требовались неоспоримые доказательства вины, единодушие двух оставшихся правителей и поддержка Большого совета Ванторана. Ко всему прочему этим утром Матлину по личной почте пришло письмо от первого помощника Верховного Жреца с новостями об их на пару со вторым помощником срочной миссии на другой конец страны. Эта ссылка мудрейшего представителя храмовой власти (его приятеля и осведомителя по совместительству) сразу показалась чародею подозрительной, а теперь, добавив к головоломке детали из рассказа Хопера, Матлин сомневался, что вообще еще когда-нибудь увидит своего друга живым. Чародей жалел, что стразу не среагировал и не спрятал жреца в безопасном месте, удержав от опасного путешествия. Хотя, этого разве удержишь…

Одним словом, работы впереди было много, что у стражей, что у Первого Чародея. Последнему еще предстоял тяжелый разговор с Генералом Ванторана. Норман предпочитал политику, как он говорил, «невмешательства не в свои дела», а потому без острой необходимости старался не лезть в сферы деятельности Первого Чародея и Верховного Жреца. Помимо этого он терпеть не мог все, что касалось интриг, заговоров, предательств и прочих подковерных игр. Превосходно в этом разбирался (иначе не занимал бы свой пост), но искренне ненавидел. «Это все равно, что сражаться по колено в грязном зловонном болоте со своим отражением, - говорил он. – Победа условная, но дерьмо гарантированное». Одним словом, чтобы склонить Генерала к решительным действиям, Первому Чародею нужно было подготовить неопровержимые доводы.

Дополнительное обеспечение от совета чародеев Хоперу одобрили, и это была действительно хорошая новость. Они, к сожалению, в последнее время стали для стражей штучным товаром. С эмпатией Литы дела обстояли не так благополучно. Матлин вынужден был только покачать головой, выслушав рассказ Хопа.

«Свет всегда рождает и тень, - сказал чародей со вздохом. – Проблема уникальной магии именно в ее уникальности. Все записи о светлых были утеряны несколько веков назад. У меня нет ни примеров, ни опыта касательно того, как работают необычные способности целительницы Литы. И уж тем более, я не могу знать, почему они вдруг работать перестали… Но я с вами и искренне надеюсь, что проблема с эмпатией решится. А пока… Наблюдать, задаваться вопросами и накапливать опыт заново - вот все, что нам доступно. Вопросов, признаюсь честно, у меня накопилось немало. И самый главный из них: как мы можем помочь возрождению светлых? Находит эта магия своих избранников индивидуально? Или дар передаётся детям по наследству? Ваша девушка – единственная в своем роде, Хопер, наше будущее. Берегите ее…»

«Единственная в своем роде. Будущее. Детям по наследству…»

Чем больше Хопер прокручивал в голове разговор с Первым Чародеем, тем мрачнее становился его взгляд. Если он останется с Литой, очевидно, у нее в этой жизни не будет детей. Если расстанется с ней – у него и жизни-то, можно сказать, не будет.

К тому моменту, как за поворотом показался дом стражей, порядка в голове Хопера не было и близко, но усилием воли чародей отодвинул мрачные мысли. И на то были причины. Магическое истощение не походило на физическую усталость, когда для счастья достаточно было хорошенько отдохнуть и выспаться. Истощение ослабляло волю, лишало мысли и эмоции уравновешенности и стабильности, удерживало человека в плену страстей и страхов. Словом, принимать хоть сколько-то серьезные решения в таком состоянии не стоило – велика была вероятность наделать глупостей.

Уже в дверях дома Хопер понял, что конь остался во дворе не расседланным, а пеший путь через тренировочную площадку вообще выпал из его памяти.

- Кто заказывал хорошие новости?! – огненным вихрем в зал влетела взбудораженная Лита.

Увидев Хопера, она просияла, буквально запрыгнула в его объятия и что-то зашептала на уха.

Нора, волею грязной посуды ставшая свидетельницей этой сцены, одобрительно хмыкнула.

Хопера она любила так, как если бы у неё был старший сын. Конечно, балбес Ворос тоже был ей дорог и даже, прости свет, за Миля она кому угодно переломала бы ноги в области паха. Да что там, она уже и к Бугону успела привязаться, и вовсе не из-за того, что тот превозносил её стряпню. Словом, всё они были ей, как дети. А Хоп был ребёнком, которому судьба задолжала хороших новостей.

Настолько задолжала, что чародей явно не знал, как на них реагировать. Нора с удивлением смотрела, как Хопер медленно отодвинулся от девушки. Выглядел он при этом так, будто узнал о смертельной болезни. Плечи стража напряглись под тяжестью невидимого груза, а лицо посерело, украв оттенок у каменных стен дома.

Лита смотрела на любимого испуганными глазами, боясь пошевелиться. Хопер не смотрел на неё вовсе. Не сказав ни слова, он отвернулся от девушки и направился к выходу.

Нора хотела было окликнуть его, но натолкнулась на мёртвый, холодный взгляд и прикусила язык.

Когда, спустя несколько самых длинных в её жизни секунд, входная дверь захлопнулась, Лита, дрожащая от неверия и непонимания, опустилась на колени прямо на холодный каменный пол.