Хроники стражей. Путь сокрыт

7.

Просыпаться было трудно. Нэйли чувствовала себя так, будто провела неделю без еды, воды и солнечного света. Где-то там маячила неприятная тошнота, мозг категорически не хотел работать, а глаза – открываться.

Тем не менее, кто-то настойчивым образом и всевозможными нецензурными выражениями уговаривал её прийти в себя. Нэй узнала бы этот голос и знакомые речевые обороты из сотни других, но осторожность и даже некоторая нежность, так не сочетавшаяся с отборной руганью, сбили её с толку. Ругань, впрочем, звучала не в её конкретно адрес, а была скорее направлена всему мирозданию в целом.

- Ты жив! – выдавила из себя девушка, как только поняла, кто рядом, и даже приоткрыла глаза.

Миль шумно выдохнул.

- Ну наконец-то, - со смесью облегчения и обречённости сказал он, прикрыв лицо рукой.

Миль был вымазан в саже, выглядел уставшим и, разумеется, злющим, но более никаких повреждений Нэйли разглядеть не смогла.

- Вот зачем? – заглянул он ей в глаза, убрав руку с лица. – Зачем ты это сделала?

- Тебе в спину летел огненный шар.

Нэй хотела, чтобы её голос звучал убедительно и даже с нотками возмущения, но, спасибо неважному состоянию, получился лишь жалкий писк.

Миль ещё раз вздохнул, прокрутил в голове множество забористых фраз, но, приложив нечеловеческие усилия, сдержался.

- Тебе надо учиться. Долго и упорно учиться вместе с Бугой и пацаном. Ты хоть понимаешь, что разом влила весь резерв в свой щит? Нет, грохнуло, конечно, знатно. Урод, который его послал, я надеюсь, обосрался от такого фейерверка. Но ты… Нэйли, у тебя серьёзное магическое истощение. Лита несколько часов вливала в тебя свою магию. Я не для, того забрал тебя из борделя, чтобы ты… Запомни, пока не выучишься, чтобы больше таких смертельно опасных выходок не было!

Тем утром Миль открыл свой личный список самых жутких мгновений в жизни. Он всё раздумывал, не отдать ли честь битве в чаще стать первым худшим воспоминанием… А потом услышал, как огненные чары врезаются за его спиной в мощную, но неумелую, жесткую защиту, отчего с грохотом разлетаются в разные стороны; и, отвлекшись от пожара, словно в замедленном времени увидел, как бледная Нэйли обессиленно оседает на землю, поддерживаемая Азалией.

Автора несчастного заклинания уже крутила стража, подоспевшая в аккурат к концу пожара, работу с куполом мгновенно перехватил Хопер, благо осталось немного, а Миль бросился к девушке, что есть сил гоня прочь ужас, сковывавший лёгкие. Проведя последующие сутки возле её постели, он приготовил длинную речь о том, чем чреваты подобные глупые поступки. О том, что заниматься спасением через самоубийство – дебильная затея. Иногда из глубин подсознания пыталась прорваться мысль о благодарности. Ведь её щит был первым, защита Хопа и Вороса прилетела мгновением позже. Но ярость в унисон со страхом отвечали, что с подпаленной спиной он бы как-нибудь справился. Страж, погибший от одного огненного заклинания – это просто позорище. А если бы не снял огнеупорный щит с целью экономии резерва – он бы тех чар и не заметил. А вот потерю этой хрупкой, но упрямой девушки он не мог себе представить. Не мог заставить себя даже подумать об этом без комка в горле, перекрывающего способность дышать. Так что да, речь была длинной, гневной и поучительной. Но теперь он осёкся, толком даже не разошедшись, когда увидел несчастные, полные слез серые глаза.

- Я всегда буду для тебя неразумным ребёнком, да? – прошептала Нэй. – Ты никогда не увидишь во мне девушку.

Совладать с эмоциями в период истощения – задача непосильная даже для опытного мага. Нэйли и не пыталась. Она зажмурилась, и слезы потекли сильнее.

Притихший Миль просто молча смотрел на девушку, не двигался и, казалось, даже не дышал, пока все его внутренние защитные барьеры не сломались с оглушительным треском.

Он обхватил ладонями её заплаканное лицо и медленно, не разрывая зрительного контакта, произнёс:

- Никогда в жизни мне ещё не было так страшно, как вчера утром, когда ты потеряла сознание. Когда Лита своей магией помогала твоему сердцу совершать каждый новый удар… Видит свет, я надеялся, что избегу этой судьбы, что никогда не буду так сильно зависеть от другого человека. Я говорил себе, что ты слишком юна, а в жизни стража нет места всякой романтике. Но чернь подери – это выше моих сил…

Изумленная Нэйли не успела даже моргнуть, как Миль припал к её губам, решив подкрепить сказанные слова делом. Когда спустя несколько бесконечно долгих мгновений они разорвали поцелуй, огромные глаза девушки светились неподдельным счастьем, озаряя бледное лицо, на котором слезы смешались с сажей с Милевых рук. Она улыбнулась ему и… снова потеряла сознание. Любовь любовью, а магическое истощение никто не отменял.

Отругав себя последними словами, Миль аккуратно устроил Нэй на подушке, а сам сполз на пол и откинул голову на кровать. Теперь, когда опасность миновала, и его организму не приходилось постоянно тратить силы на защиту от собственных чувств – усталость начинала брать своё. Побеждённый и умиротворённый, спустя каких-то пару минут Миль провалился в глубокий сон.