Хроники стражей. Свет во мне.

2.

Норман тряхнул головой, меняя тяжелую тему:

- Как там ваша новая подопечная с уникальным даром? Вы, кстати говоря, не слишком ли жирно живете с такой коллекцией талантов под одной крышей?

- Сами едва в себя пришли, - хмыкнул Рос. – Особенно Миль. Он-то привел в дом несчастную сиротку, спасал невинную деву от нелегкой судьбы…

Генерал фыркнул, оценив поэтичное сравнение.

- А мало того, что получил менталиста запредельного уровня, так еще и влюбился. И я вот до сих пор не понял, что шокировало его больше, - пожал плечами страж.

- Вообще этим вопросом должен бы заниматься Первый Чародей, но в силу обстоятельств… - Норман подавил нецензурную присказку, - я поднял архивные записи. В последний раз менталист уровня повелитель жил двести лет назад. Умер, когда Матлин ещё пешком под стол ходил, да укажет Свет ему путь в новую жизнь. Вы же понимаете, что чародейку, способную подавлять волю и отдавать приказы толпам людей, не удастся скрывать. Прости, но тихая спокойная жизнь у плиты ей не светит.

- Нэйли и сама это понимает, - вздохнул Ворос. – Хопер, как зарегистрированный менталист, обучил ее азам перед отъездом и продолжит заниматься, когда вернется. Когда все закончится, она готова пройти официальное обучение и работать. Но вы же не заставите ее уехать из ставшего родным дома и любимого мужчины?

- Решать будущему Первому Чародею, но скажи мне честно: сам-то понимаешь, что сказал? Заставить менталиста-повелителя?

- Так оно, - хмыкнул страж. – Не завидую тем, кто осмелится. Она, конечно, добрая девушка. Но страж Миль подобными недостатками не страдает. Сочувствую будущему Первому Чародею.

- Ты лучше мне посочувствуй. Чародей, он ещё только будущий, а мне хреново уже сейчас.

- А что Помощники? Ну те, которые в твоем распоряжении...

- Первый и Второй Помощники Верховного в путешествии. Эсклепий отправил их подальше от столицы с такой «заботой», что я не уверен, смогут ли они вернуться, хоть и послал лучших ребят на поиски. Третий, как тебе известно, гниет за решеткой. Даже разум сохранил, гаденыш, после «очищения светом». Помощники Первого Чародея на месте, но загружены рутинной работой по самые маковки. Я сомневаюсь, что они спят и жрут. Какой объем тащил на себе Матлин, и как дожил до героической смерти, даже думать боюсь.

- Окружили со всех сторон… - тяжело вздохнул Рос.

- Ни вдохнуть, ни пернуть, понимаешь?! – вскинулся Генерал, размашисто жестикулируя. - Эх, рано покинула меня моя Молли, как же рано. Сейчас сидеть бы с ней у камина, нянчить внуков. Или командовать патрульным отрядом в конце концов. Да хоть бы и в вонючем болоте в засаде сидеть! Так хрен тебе, я теперь гребаный, мать его, повелитель мира! При этом мир бравым маршем катится в бездну, а я гордо возглавляю этот поход с торчащим из жопы развевающемся флагом… Похоже, эффект настойки кончился, надо еще налить.

Ворос его понимал. Очень хорошо. Он и сам в силу службы занимал не последнее место в этой процессии. И полотнище вымышленного флага нещадно хлестало его по роже.

Оставив Генерала Ванторана наедине с тревогами и чудесным изобретением Норы, Рос откланялся. В холле на ходу кивнул дочери хозяина, прелестной Рэниталь, старясь не отвлекаться на ее внимательный оценивающий взгляд и обольстительную улыбку. Ну и, собственно, прелести. Во-первых, следовало помнить, чья она дочь. Что бы Норман там ни говорил о желании нянчить внуков, взяться им было совершеннейшим образом неоткуда. Бездны черни обещал взгляд Генерала любому, кто осмеливался взглянуть на единственную дочь. Во-вторых, ноги сами несли Вороса к таверне «Пьяный Вилли», где Феона, заботливая хозяйка, придерживала для него угловую комнату на постоянной основе.

Ворос действительно понимал Генерала: временно оставшись единственным стражем Боргина, он с немалым трудом тащил на себе груз ответственности за город. Тогда, с отъездом ребят, как-то так и получилось само собой, что встречи стража с его прекрасной "козой" переехали из дома стражей в скромную комнату таверны. Эти ночи стали для Роса настоящим спасением, возможностью жить, любить, дышать полной грудью и не думать катастрофе, незримой волной надвигающейся со стороны чащи.

Страж широко улыбнулся собственным мыслям. Сегодня он снова будет с ней, его невыносимой и идеальной незнакомкой: дерзкой, смелой и пьянящей, как сама жизнь.