Хроники заблудших Первозданных. Первая жизнь

Самый гуманный суд в мире

… исходя из двух сотен нарушенных сводов, должностных инструкций и заповедей, следует, что…

Распределительница упивалась идеально подходящей ей ролью прокурора. И, надо признаться, вовсе не напрасно! Высокая, статная, с горящим взором и сотрясающей пространство энергетикой – она была создана для этого «звездного» часа, олицетворяя собой главные качества Первозданных касты Высших - бескомпромиссность, холодность и приверженность законам.

Речь едва перевалила за одну треть, и зависшая под потолком обвиняемая окинула безразличным взглядом заполненное до отказа помещение. Неудивительно, что сюда набились представители практически всех каст – такого ужасающего преступления не совершал доселе никто! Их глаза пытливо сверлили ее, но это не причиняло боли. Вряд ли теперь хоть что-то способно причинить ей боль…

Она надеялась, что его тоже приведут попрощаться с миром и в последний раз насладиться закатом, но Распределительница все решила иначе. Его не привели. Да и за ней пришли раньше, чем последний алый луч махнул своей «ладошкой». Она попыталась скрыть разочарование, но оно оказалось настолько ярким, что длинным шлейфом следовало за нею, куда бы ее не определили. Даже здесь, в зале его явственно ощущали все собравшиеся. А еще страх… жгучий и разъедающий страх, сковывающий ее почище кандалов при появлении только тени мысли о том, что он может пожалеть о той встрече на крыше и случившемся после. Страх, безжалостно обнаживший неприглядное нутро и вырывающий еще горячие куски плоти. Терпеть его уже не было сил, и она подняла на него тоскливый взгляд.

Их разделяло расстояние не более вытянутой руки и от этого по коже бежали мурашки предвкушения. А может… Нет, они оба знали, что близость – всего лишь иллюзия в этом зале. Прикосновения для них недоступны, а веселить собравшихся обвиняемые не намерены. Он смотрел на нее прямо, открыто и, видимо, давно, ожидая, когда она решится на этот немой диалог. В его взгляде не было разочарования, отчаяния или сожалений. Ничего… кроме любви. Безмерной и от того сравнимой с самым редким из чудес. Ее губы тронула улыбка.

«Значит не жалеет!» - пронеслась очередная громкая мысль, которую он не мог не услышать.

«Даже не думай так! Ты мой свет, мое дыхание, моя весна. Ты разбудила меня и все изменилось!»

Вырвавшаяся на свободу и оглушающая в своей чистоте мысль так сильно светилась, что вспышкой озарила зал и всех собравшихся, сбив с размеренного такта даже Распределительницу. Она недоуменно покосилась на обвиняемых, и ее мраморная кожа пошла отвратительными пятнами. Эти двое смотрели друг на друга и от их тел исходило ровное теплое свечение, в котором невольно хотелось погреться. Им было совершенно все равно, чем закончится судебный процесс. В этом мгновении они еще были вместе, чего никто не смел у них отобрать.

- Кха-кха, - закашлял Верховный, деликатно привлекая внимание к своей скромной персоне.

- Простите, на чем я остановилась? – засуетилась Распределительница. – Ах, да - 2000 пункт свода законов был нарушен с особым пренебрежением.

Ее речь снова потекла плавно и сразу же пришло спокойствие. Верховный внимал ей, периодически поглаживая свою окладистую бороду. Он сидел на возвышении, откуда ему отлично было видно всех присутствующих, включая обвиняемых. Они знали, что он прекрасно видит их и слышит каждую направленную мысль, но это не доставляло беспокойства. Прочувствовать каждый отведенный момент – вот что металось между ними.

Верховный не отводил взгляда от Распределительницы. Его размышления были сокрыты ото всех, но каждый отчетливо ощущал горечь разочарования, которой он наполнился. Глубокая горечь, сквозящая в каждом мимолетном жесте. Чего не скажешь о сидящем рядом Антиподе! Того явно веселило происходящее, и он даже не пытался скрыть своего настроя, периодически выдавая на ухо Верховному очередную шутку. Ему всегда было скучно здесь, а потому пропустить намечающееся представление Антипод не мог. Несмотря на его чуть пренебрежительное равнодушие к судебному процессу, он слышал каждое слово и чутко считывал любые колебания, только начинающие проникать в пространство. Пожалуй, даже Верховный не обладал таким обостренным до предела умением видеть всю картину целиком, за счет чего некоторые ее детали вдруг начинали выступать в совершенно ином свете, чем в начале. Но даже Антипод не мог помочь им. За преступление придется ответить.

Она потерла запястье, поморщившись от неприятно звякнувших кандалов, и усмехнулась, заметив вновь склонившегося к уху улыбающегося Верховного Антипода. Все считали их непримиримыми врагами, действующими в обход друг друга. Но на самом деле они с сотворения мира были за одно, вот только пути выбирали разные. Если бы подопечные знали истинное положение вещей, то вряд ли поверили! Она была Высшей достаточно давно, чтобы хорошо изучить подопечных, и точно знала – в такое они точно не поверят! Да, они охотно верили во всякие небылицы, но в правду… Ни за что! Антипод перехватил ее взгляд и послал обвиняемой воздушный поцелуй. Его глаза излучали безудержное веселье, и он с трудом сдерживался, чтобы не перебить Распределительницу, подходящую, наконец, к завершению своей обвинительной речи.

- … на основании вышеизложенного я прошу лишить их статуса и привилегий касты Высших, стереть память и вернуть их на уровень низших каст. Спасибо.

Она села, предварительно кивнув Верховному с Антиподом, который резво повернулся к обвиняемым и с некоторой насмешкой поинтересовался:

- Вам есть что сказать?

- Есть! – он переглянулся с ней. – Истинная любовь – это дар, который мы разделили на двоих. Да, мы виновны в том, что упустили своих подопечных и нарушили планы Верховного. Но любовь… любовь не может быть виной! И мы гордимся ею! Вы вправе лишить нас памяти и всего того, что мы уже добились, но это ничего не изменит – любовь наполнила нас и останется, даже если мы все забудем. Она неизменна, она выше нас и даже… вас.

Слушатели в зале ахнули! Да где же это видано, бросать вызов? И кому, спрашивается – Распределительнице, Верховному и Антиподу!