Хроники заблудших Первозданных. Первая жизнь

Хуже неволи

- Во имя Господа начнем суд над этими двумя заблудшими душами, - отец Иероним, возглавляющий судилище, выглядел крайне вдохновленным и даже излишне возбужденным. Его глаза лихорадочно блестели, а на губах блуждала отстраненная, а потому отчаянно пугающая улыбка. От ее вида Амели невольно вздрогнула и подумала, как могла столь нелепо ошибаться, не признав в святом отце самого верного религиозного фанатика.

Босые ноги настолько замерзли, что девушка едва держалась, чтобы не начать пританцовывать. К тому же давали о себе знать и последние дни, проведенные в полной темноте, сырости и голоде. Видимо, надзиратели считали, что ведьма способна добывать пропитание из воздуха, а потому даже самой простой едой ее не особо баловали.

Впервые ей дали что-то напоминающее съестное к закату того дня, когда Амели посчастливилось познакомиться с отцом Иеронимом. Дверь также неожиданно лязгнула, и она зажмурилась от ударившего в лицо света. Несколько тяжелых шагов и кто-то с силой дернул ее за цепь, которой девушку приковали к стене.

- Бесово отродье, - презрительно произнес вошедший мужчина и смачно сплюнул на пол.

Амели с трудом открыла глаза и увидела перед собой грузного и оплывшего надзирателя в несвежей и покрытой пятнами рясе. Он наклонился к пленнице и ту чуть не вывернуло от резкого запаха – от инквизитора невыносимо разило кислой капустой и дешевым пивом. А последнего, судя по затуманенному взгляду и безвольно отвисшей губе, он выпил сегодня немало.

- Вот, - мужчина небрежно бросил на пол две плошки, содержимое которых щедро выплеснулось на прелую солому, - и помни нашу милость. Я бы тебя голодом морил до покаяния, но отец Иероним приказал относиться к тебе по-человечески. Святой человек! Ох, я бы тебя…

Надзиратель замахнулся на сжавшуюся в комок девушку, но на удар не решился, вспомнив наставления святого отца. Он с сожалением поскреб голову с несколькими редкими волосинками и, еще раз сплюнув на пол, покинул темницу. Амели осторожно подползла к тому, что надзиратель считал едой, и сморщилась от тошнотворного запаха. В первой плошке было нечто, похожее на похлебку, сдобренную какими-то отвратительными кусками жира. Во второй плескалась вода, но отдающая тухлятиной и болотами. Амели облизнула разбитые губы и только сейчас ощутила, как сильно пересохло в горле. Борясь с приступами тошноты, она приблизилась к воде, но не смогла сделать и глотка. Еще одна попытка смягчить муки жажды тоже не увенчалась успехом и в голову невольно закралось подозрение о том, что дожить до суда будет гораздо сложнее, чем казалось изначально.

Отвернувшись от двери, Амели пошептала над протухшей водой заветные слова и с наслаждением ощутила родниковую свежесть. Надеясь, что ее маленькая ворожба осталась незамеченной, она сделала несколько жадных глотков и с трудом заставила себя оторваться от живительной влаги. Неизвестно, когда ей принесут еще воды! Немного покачиваясь, она поднялась на ноги и принялась изучать свою темницу. Каменный мешок был небольшим – всего 5 шагов в длину и с покатым сводом, отчего в некоторых местах приходилось пригибаться. Спертый воздух отдавал таким густым смрадом, что девушка старалась дышать пореже. По стенам стекала вода, за долгие годы покрывшая их отвратительной слизью, к которой было страшно прикасаться. Ничего похожего на лавку Амели не обнаружила и содрогнулась от мысли, что ближайшие ночи ей придется провести на полу вместе с пищащими в предвкушении свежей пищи крысами. Им было не привыкать нападать на пленников, а потому, почуяв девушку, они стали стекаться сюда из всех камер, противно попискивая и примериваясь к босым ногам своим острыми мордочками.

Три дня в таких условиях показались Амели вечностью и на суд хмурые инквизиторы доставили бледную, осунувшуюся девушку со спутанными грязными волосами и потерявшими блеск глазами. Она жмурилась от яркого света и смотрела вокруг отрешенным взглядом, не в силах понять, чего именно от нее хотят собравшиеся и как доказать им свою невиновность. Немного оживилась она, лишь когда в зал суда привели Анри. Закованный в кандалы он выглядел ничуть не лучше ее, но тот единственный взгляд, который он успел бросить на девушку, наполнил ее теплом и надеждой. Анри не собирался так просто сдаваться, а значит и ей следовало взять себя в руки.

Амели прикрыла глаза и попробовала настроиться на окружающих. Сидящие перед ней инквизиторы казались ей алыми хищниками со злобным оскалом. Они просто горели единой целью, отчетливо проступающей сквозь их показное благочестие – уничтожить еретиков и вселить в души паствы страх перед силой Господа. Рядовые священники источали страх и отчаянно лебезили перед орденом, надеясь как можно скорее избавиться от пришлых инквизиторов и вернуться к своей прежней тихой жизни. А вот собравшаяся позади Амели толпа напоминала монотонно гудящий рой дикий ос. Каждая по отдельности испытывала разные эмоции, но в целом над этим «роем» курилась одна и та же мысль о невиновности обвиняемых. И где-то там, на задворках гудящего роя ей удалось поймать знакомый до боли голос.

«Я здесь, моя девочка, ничего не бойся»

Амели задохнулась от окутавшей ее нежности и чуть не рухнула на пол. Мати была здесь! Не разозлилась на нее, не покинула упрямицу, попавшуюся в ловушку из-за своей же глупости! Мати рядом! Девушка распахнула глаза и наткнулась на по-змеиному холодный взгляд отца Иеронима. Казалось, что он уже давно ее рассматривает и отлично понимает, чем именно она была занята. Сердце Амели екнуло, но вместо того, чтобы ожидаемо опустить голову, она вдруг… улыбнулась и с удовольствием отметила, как вытянулось лицо инквизитора.

- Властью, дарованной мне Господом, - заторопился он с началом «представления», - я обвиняю двух этих молодых людей в колдовстве, распространении ереси, смущении умов горожан и связью с дьяволом. Что скажете в свое оправдание?

- Невиновен! – голос Анри звучал ровно и уверенно.

- Невиновна! – повторила Амели

- С тебя, заблудшее дитя, и начнем, - тяжелый взгляд инквизитора буквально пришпилил девушку. – У меня есть двое свидетелей, видящих своими глазами, как ты – ведьма, летела по воздуху в лесу. И была в своем истинном, ведьминском обличье старухи! Ибо всем известно, что отринув Отца нашего и связавшись с темными силами, гнилая сущность проявляется сразу, пометив ведьму. А потому той приходится наводить чары, прикрываясь обликом невинность. Есть ли что сказать тебе в свое оправдание?