Хроники заблудших Первозданных. Первая жизнь

Неравноценный обмен

Амели вскрикнула, но инквизиторы уже набросились на нее и, скрутив руки, потащили прочь из зала суда. Что-то внутри девушки зазвенело и…оборвалось. Она перестала сопротивляться, безвольно следуя за своими мучителями без единого вопроса. Видимо, дознание было назначено на следующий день, так как ее бросили в уже знакомый каменный мешок и захлопнули тяжелую дверь с напутствием признаться во всем сейчас, чтобы хоть немного уменьшить тяжесть своих грехов.

Только оставшись в полной тишине и темноте, Амели осознала, что обратного пути не будет. Отец Иероним не выпустит ее из своих когтей ни за что на свете. В его глазах она виновна и ничто не способно изменить его мнение, пробудив искру человечности в давно покрытом льдом сердце. Он намерен уничтожить ее. Стереть как опасную тварь, способную стать разносчицей душевной чумы, отравляющей, по его разумению, все, к чему прикасается. Девушка тяжело всхлипнула и, уронив голову на колени, зашлась в истерике, которая вовсе не облегчает накопившуюся боль, а, наоборот, делает ее лишь острее и безысходнее. Рыдания длились несколько часов и окончательно опустошили и без того ослабшее тело. Амели привалилась спиной к влажной стене и погрузилась в тяжелый, тревожный сон.

Он накрыл ее сразу же, унося в черную, зыбкую трясину, где самые отвратительные чудовища тянули к ней свои когтистые лапы в неутолимой жажде сорвать с трясущегося тела куски плоти. Из кошмаров ее вытянул звук засова. Амели с трудом выпрямилась, пытаясь размять затекшие руки и ноги, и прищурилась, готовясь к очередной порции издевательств от надзирателя. Но к ее огромному изумлению в темницу вошла… Мати!

- Девочка моя! – она бросилась к похудевшей Амели и сжала ее в объятиях. – Изверги! Нелюди! Такое сотворить с моей крошкой… Тише, тише, родная моя. Я здесь, теперь все будет хорошо. Сначала ешь.

Она поставила несколько свечей прямо на пол и подвинула к девушке корзинку, из которой шел дразнящий аромат свежего хлеба и копченого мяса. Не говоря ни слова, Амели набросилась на еду, запивая ее крепким отваром, который Мати в шутку называла воскрешающим за небывалую способность возвращать силы даже тяжело больным людям. Пока пленница ела, ведьма сидела рядом и любовалась своей девочкой, смахивая невольно набегающие слезинки. Когда первый голод был удовлетворен, Амели подвинулась к приемной матери и положила голову ей на колени:

- Прости меня, - прошептала она. – Прости за глупость, но я не могла поступить иначе. Анри – мое сердце и душа… как я могла оставить его в беде…

- Полно уже, - Мати провела ладошкой по спутанным волосам дочери, вспоминая какими шелковистыми и блестящими они были еще недавно, - я сразу простила тебя. Ты же моя девочка и это самое главное.

- Как ты здесь оказалась? – Амели слегка приподняла голову, но тут же снова свернулась калачиком, наслаждаясь столь ценными сейчас моментами ласки.

- О, ты недооцениваешь меня, дитя, - хохотнула ведьма. – Немного хороших друзей, немного сонного отвара и вот я уже тут. Но срок его действия ограничен, поэтому нам нужно торопиться.

- Торопиться? Что ты задумала?

- А ты думаешь, я готова отдать свое дитя им на растерзание? Глупышка, - пальцы Мати потянулись к лицу Амели и с нежностью прошлись по ее щеке.

- Что нужно делать?

- Вот, - женщина протянула ей пузырек, наполненный какой-то жидкостью, - мы выпиваем его одновременно и ты становишься мной, а я тобой. Это будет длиться около суток, и ты успеешь оказаться далеко отсюда, когда все раскроется. Впрочем, отец инквизитор ничего не поймет, решив, что ведьма вернулась к своему истинному обличью. Ты же слышала его пламенную речь об облике заблудших душ.

- Я даже не думала, что существуют такие заклинания! – Амели потянулась к пузырьку, но вдруг ее руки безвольно упали на колени. – Подожди… Мати… ты же не сможешь уйти… Они…

- Это неважно! – старуха крепко ухватила девушку за руки и слегка потянула ее на себя. – Ничего не имеет значения, когда твой ребенок находится в опасности. Моя жизнь ничего не стоит, я многое видела и сотворила столько… тебе лучше не знать этого… И лишь ты стала тем светом, которой подарил надежду на то, что и я достойна хоть немного счастья. Благодаря той испуганной крохе я получила его с лихвой, поэтому не терзайся – я с радостью отдам свою жизнь за твою. Доченька моя…

Амели всхлипнула и уткнулась лицом в грудь ведьмы. У нее не было иной матери и отправить на верную смерть ту, что подарила ей столько любви и научила всему, это было выше сил.

- Нет, - она подняла заплаканное личико и покачала головой. – Нет, я не смогу. Так нельзя.

- Амели! – Мати повысили голос. – У нас мало времени, за стенами тебя ждут наши друзья, которые с первым лучом солнца вывезут тебя прочь. В доме ты найдешь все, что необходимо – монеты и некоторые мои записи. Это ты заберешь с собой, а на дом поставишь морок. Возможно, у тебя еще будет шанс вернуться сюда… спустя годы… Не тяни!

Почти насильно она всучила в руки растерянной девушки пузырек, на который та взирала со священным ужасом.

- Давай, дитя. Важно выпить этот отвар одновременно, - торопила ее Мати.

- А как же Анри? У тебя тоже есть для него отвар? – вопрос прозвучал с такой болью, что ведьма даже вздрогнула.

Она знала, что обвести Амели вокруг пальца будет трудно и она обязательно спросит про Анри. Заранее заготовленная ложь уже готова была сорваться с языка, но Мати не смогла…

- Нет. Пузырька для него у меня нет.

Она не могла поведать приемной дочери, чего стоили ей эти два пузырька и на какое проклятье она обрекла себя, вымолив силы для создания оборотного зелья!

Вернувшись в свой лесной дом, Мати бросилась молить всех богов о спасении своего дитя. Но… они остались глухи к ее молитвам… Ни слезы, ни посулы щедрой жертвы не возымели своего действия. Казалось, что все высшие силы едины в своем желании погубить ни в чем неповинное дитя. Но старая ведьма не собиралась сдаваться. Почти сутки она провела в мольбах и, лишь поняв, что боги не собираются на них отвечать, решилась на самое страшное.