Хроники Жемчужной Герцогини. Сердце Джунглей

VIII.

Ледяной дождь заливал Лондон, будто Господь решил нарушить своё обещание и наслать на землю второй потоп. Но мне было всё равно – я шагал по городу так, словно Иисус шёл по воде. Мимо не проезжало и кареты, не говоря уже о проходящих по своим делам горожанах. Капли дождя стекали по лицу моему, заставляя пряди волос облеплять лоб и лезть на глаза. Полы плаща вымокли, но меня это не особо волновало. В Порт-Ройяле я часто уходил на такие прогулки – когда на душе было паршиво, мне помогал лишь дождь или море. Будто бы лишь вода понимала меня. Душа рвалась в море, в плаванье, в шторм. Душа жаждала разрыва, душа жаждала подъёма на пределе возможного. Я сгорал, съедал себя от желания выйти в море, но он ждал. Ждал приказа короля.

Ботинки намокли, и ноги заледенели, но я получал от этого чувства лишь какое-то странное удовольствие. Мне нравилось чувствовать, как моё тело холодеет, как моё тело становится куском льда, так, будто оно наконец стало похоже на душу. Я не вынимал затекших рук из карманов и не поднимал головы, я внимательно следил за тем, как мои ноги покрыты слоем воды, будто он идёт через ручей.

Оказалось, Лондон даже больше подходит мне, чем Порт-Ройял. Город слёз и пасмурного неба, туманов и замершей в сердце боли.

На грудь давило, и я упивался этим чувством. Мысли крутились внутри одна за одной, и каждая разрывала душу всё сильнее. Постоянное, непрерывное прокручивание ножа в груди. Я был бы рад, если бы так случилось в жизни, с его телом.

Я предатель – так говорили мне все. Я чудовище. Я неудачник. Но я им всем докажу, что я прав. Что предатели – они. Что чудовища – они. Что неудачники – лишь они. Я докажу. И король поможет мне в этом. Они ещё пожалеют, что не увидели раньше.

Я не помнил, как я вернулся в свою комнату в гостинице. Я был крайне обескуражен, когда обнаружил себя сидящим на полу, поджав ноги, и стекая на ковёр обильным количеством воды. Кое-как я поднялся и добрался до каминной полки, на которой прятался небольшой бар за дверцами. Достал оттуда графин и стакан, и коричневая едко пахнущая жидкость зажурчала, переливаясь из сосуда в сосуд. Я сделал большой глоток, за раз опустошив стакан, и налил ещё.

Если он не хочет заболеть, ему надо пить. Завтра он придёт в королевский дворец, и тогда уж он покажет себя, стесняться не станет! И, если ему предоставится шанс, он его уж точно не упустит. Больше всего на свете он хотел служить Королевской короне, и делать всё, что он делает, во имя Британской Империи, а в Порт-Ройяле он занимался скорее удовлетворением прихотей отца, нежели настоящим делом.

Алкоголь не помог согреться, и тогда Томасу пришлось выглянуть в коридор, чтобы подозвать слугу. К нему подошла миловидная девушка в чепчике, в руках она держала стопу чистого белья.

- Попроси подогреть мне ванну, - приказал я, смерив её взглядом, и отправил девушку дальше по своим делам, а сам вернулся обратно в комнату.

Не став медлить, я скинул всю мокрую одежду на пол и закутался покамест в покрывало. Простуда в Лондоне — первое дело, это я помнил по своим школьным годам. Когда в шестандцать лет я уехал сюда на два года, чтобы пройти обучение в мореходной академии, я не был готов к английской погоде. На Ямайке обычное состояние климата — влажный воздух и тёплые тропические дожди, но вот в Британии всё по-другому. Сырость и промозглость сочетаются здесь не с тёплой температурой воздуха, а с холодными ветрами и течениями, омывающими остров, что в купе даёт крайне большую возможность поймать насморк. Насморки я ненавижу сильнее всего, честно признаться. Перенести тропическую лихорадку в детстве мне казалось легче, чем две недели ходить с капающим носом и гудящей головой, от которых не помогают ни таблетки, ни микстуры.

Тут в комнату постучали, и вошёл мальчишка, катящий перед собой на тележке чан с горячей водой.

- Вот и ваша купальня, сэр, - заявил он, устанавливая конструкцию в углу комнаты, за ширмой. - Прошу-с. Нужна ли Вам будет помощь?

- Нет, спасибо, - раздражённо отказался я. Ещё чего не хватало, чтобы меня купали. Сейчас мне хотелось только уединения, и чтобы мальчик поскорее оставил меня в покое, однако он стоял и выжидательно смотреть на меня. Ах точно, он же хочет чаевые, подумал я, и со смесью жалости и презрения полез в карман штанов, чтобы вытащить из него пару монеток и вложить в потную ладошку ребёнка. Наверное, у него никогда не будет большого будущего, а, став взрослым, он наймётся работать куда потяжелее, чем гостиничный на побегушках, и так и будет всю жизнь ныкаться по сфере услуг, обхаживая таких, как я. Поразмыслив, я сунул ему пятак. На его веснусчатом лице проявилось что-то, и он с благодарностью посмотрел на меня. Мальчику скоро должно было бы десять, судя по его виду — детское лицо, но конечности уже начинают вытягиваться не пропорционально относительно тела. Я подумал, что наверное, он спустит это всё на выпивку сегодня вечером. Но в сущности, это не моё дело, и я поспешил избавиться от нежеланного гостя.

Когда слуга наконец закрыл дверь с той стороны, я скинул с себя покрывало, поднялся по небольшой лесенке и с наслаждением опустился в горячую воду. Она обволокла меня, согревая, и это было лучше, чем чьи бы то ни было объятия.

Я расслабленно откинул голову на край бочки, ощущая, как горячие иголочки пронзают всё моё отмороженное тело, чувствуя, как жар доходит до костей, отогревая их, и успокоился — сегодня я точно не заболею.

Прикрыв глаза, я задумался о завтрашнем визите к королю. Конечно, к нему обычно записываются за несколько месяцев, прежде чем удостоятся аудиенции, а я приехал в Лондон только вчера, а два дня назад ещё даже не знал, что приеду, но… Но я — не абы кто, не посол и не торгаш, у меня прекрасные рекомендации, безупречная репутация, и я буду очень полезен для Его Величества, поэтому сомнения ни на секунду не потревожили мой разум.