Хроники зимних метелей

Рассвет в вечной ночи (автор Таня Лашина)

Представляем пятую историю Тани Лашиной!

Рассвет в вечной ночи

Тишина бывает разной. Бывает тишина покоя, когда мир засыпает под шёпот ветра. Бывает тишина ожидания, густая и сладкая, как мёд. А бывает тишина, что впивается в душу ледяными когтями, — мертвая, всепоглощающая, лишённая даже эха собственного дыхания. Именно такая тишина поселилась в моём мире год назад. И я до сих пор не знаю, что страшнее — этот беззвучный кошмар или осознание того, что я в нём совершенно одна.

Сегодня — первое января. Впрочем, для меня первое января длится уже больше года. Тогда, год назад, мы всей семьёй по традиции собрались встречать Новый год. Огоньки в окнах соседних домов мигали, будто подмигивая друг другу, а запах хвои и мандаринов висел в воздухе, обещая чудо. Филька, мой друг, ещё был дома. У нас с ним был маленький секрет. Из нашего района, где жили маги низшего уровня, мы каждый год после семейных посиделок тайком пробирались на площадь, куда в обычные дни нам вход был заказан. Огромная территория в центре была обнесена высоким забором с красивыми золочёными воротами, защищёнными охранной магией. За резным ограждением всё словно скрывала пелена — совершенно ничего не было видно. Здесь жили высшие маги. Большинство из них были снобами и зазнайками, брезговавшими общением с низшими сословиями. Жители наших окраин работали на них прислугой. А тем, у кого магии почти не было или она вовсе отсутствовала, вход на территорию высших был закрыт. Именно к таким относились мы с другом.

Но каждый год в новогоднюю ночь здесь происходило нечто невероятное. Во дворце собирались все представители высших и их гости — маги из самых дальних стран и городов. Знатные особы прибывали через порталы. А чтобы не нарушить и без того шаткую в Новый год магию, охранные заклинания ворот и ограждения на время нейтрализовали. Видимо, никому и в голову не приходило, что кто-то осмелится оставить свою семью и пробраться сюда тайком в самую важную ночь года.

Нам было лет по десять, когда мы с Филькой случайно забрели сюда. Первое, что бросилось в глаза — небывалой красоты здания. Дома сверкали разноцветными огнями — магическими и обычными. Каждый витраж, каждая колонна казалась произведением искусства, рождённым из снежинки и лунного света. Архитектура поражала. Даже в самых смелых фантазиях мы не могли представить такой красоты. Белоснежные ажурные строения, одно прекраснее другого. В центре площади возвышалась огромная ель — такой я не видела даже в лесу. Она переливалась сиянием тысяч огней. Для нас, десятилетних, это зрелище уже было настоящим праздником, волшебством, вырванным из суровой реальности.

— Элька, смотри, ворота приоткрыты! — его шёпот был полон восторженного ужаса, словно мы стояли на краю пропасти. Он толкнул ворота, и они бесшумно поддались. Вот это удача! Я уже и не надеялась когда-нибудь увидеть красоту этого района. Так мы добрались до самого дворца, вернее, до его внутреннего двора, где и проходили гуляния. Спрятавшись в кустах, мы, разинув рты, наблюдали за праздной толпой в роскошных нарядах. Шёлк и бархат переливались под светом магических фонарей, смех звенел, как хрусталь, а воздух был пропитан ароматами дорогих духов и изысканных яств. Иногда удавалось стащить какие-нибудь закуски, забытые на столике. Особенно везло, когда начинались фейерверки. Тогда уж нас точно никто не замечал — все взгляды были прикованы к небу, где творилось чудо. Организаторы не скупились на магию, и каждый год фейерверки становились целым представлением. Иногда они рассказывали о подвигах нашего народа, иногда — о королевской семье. Зрелище завораживало, но нам с Филькой было не до восторгов — мы должны были принести гостинцы нашей детворе. В первый раз, вернувшись с набитыми карманами, получили строгий выговор. Тогда мы придумали легенду: мол, в третьем магическом районе раздают остатки еды с барского стола. Родители поверили — они никогда не заходили дальше пятого района, а наш был пятнадцатым. Новости сюда почти не доходили. Мы жили в своём отдельном мире, где едва хватало на то, чтобы выжить. А те крупицы магии, что передавались из поколения в поколение, помогали решать бытовые вопросы и не остаться без работы.

Сейчас мне двадцать пять. Меня зовут Элиана. Когда я говорю, что лишена магии, я лукавлю. Нет, не лукавлю — я нагло вру. В три года родители поняли, что дар у меня есть. Но он отличался от всего, что было известно в наших краях. Точнее, о такой магии у нас никто не слышал. Родители побоялись выяснять её происхождение и силу. Их лица в тот вечер, когда они впервые увидели, как я «чиню» сломанную ветку яблони, просто положив на неё ладонь, были бледны. Не от радости, а от ужаса. Они долго шептались, потом спорили всё громче, а затем замолчали. В итоге решили скрыть мой дар. Им удавалось это, пока я была маленькой. А когда я начала задавать вопросы, рассказали всю правду. Моя магия уникальна. И если хоть одна живая душа узнает о ней, меня заберут в исследовательский центр. Хорошо, если просто будут изучать. А если признают опасной — отнимут. А отнять магию — значит, лишить жизни. Правда, людей, вернувшихся из этого центра, никто больше не видел. Видимо, их просто не оставляли в живых.

Я вижу петли времени — крошечные сбои в реальности. В детстве я интуитивно находила их и настраивала. Они выглядели как дрожащие золотые нити, иногда перекрученные, иногда ослабленные, иногда готовые порваться. И тогда жизнь тех, у кого случался сбой, менялась. Чаще — к лучшему. Они вдруг находили любовь или хорошую работу. Некоторые даже обнаруживали в себе новые магические силы и перебирались в лучшие районы. Но это случалось так редко, что никто не замечал закономерности. Кроме моих родителей. Они увидели, что жизнь людей менялась, когда они прикасались к моим рукам или я — к ним. Именно в эти моменты я и видела те самые сбои.