Хроники зимних метелей

Горячее сердце (автор Паулина Лоули)

Представляем четвертый рассказ Паулины Лоули!

Горячее сердце.

В одной деревеньке, что на краю поля степного, жил добрый молодец – Агний. Горяч сердцем, собой красив и духом силён. Во всей деревне смелее юноши не найти. Каждому помочь готов, и стар и млад, все к нему тянутся. Хорошо деревня жила, тихо, мирно, в ладу с матушкой природой, да по заповедям древним.

– Сынок, остепениться тебе пора. Жениться бы уже. Годков – то много, да и внучков уже понянчить хочется, – обеспокоено смотря на юношу, матушка с любовью прижимала к сердцу детское одеяльце.

– Матушка, я бы и сам рад, да всё нет той, кто в сердце бы поселилась, – обняв родную душу, Агний и сам пригорюнился.

Ни одна девчушка в деревне не трогает сердца огненного, все они как сёстры ему, но никак не невесты.

– Найдётся скоро та, что будет сердцу мила, – нежно погладив сына по щеке, женщина зашептала: – Я сон видела. Тебя посреди поля ромашек и васильков, а в руке ты колечко серебряное держал. Добрый знак, любовь встретишь истинную и верную.

Улыбнулся Агний, не стал перечить матери, хоть и не верил он в сны вещие. Уж сколько раз ему снилось, как он в богатых одеждах ходит, да мёд кружками пьёт, а богатство не приходило к нему. Не алчным он был, но уж очень хотел для матушки достатка, да вот беда, в деревне сильно не разбогатеешь, а ехать куда–то, да мать одну оставлять не решался. Слаба здоровьем она, хворает часто, да впадает в беспамятство. Уедет если Агний, то волноваться за матушку будет и ничтожную оплату получит. Ведь если сердце неспокойно, то и работа никакая не ладится. Так и жил, всем кому мог, помогал, в тайничок монеты прятал. Накопить хотел на платок тёплый, а то зима близко, а одежда у матушки совсем уж прохудилась.

Подули первые зимние ветра. Маленькие танцовщицы–снежинки – постепенно покрывали белым покрывалом землю. Солнце теряло свои силы, и луна чаще завладевала небосводом. Все жители деревни тихо роптали на Зимерзлу – богиню зимы, что рано она холода начала. А злые ветра зимние – возьми да расскажи, что люди бормочут, госпоже. Осерчала Зимерзла, запрягла сани снежным вихрем и отправилась посмотреть, кто её благо не жалует.

– Ну и холодища, что–то расшалилась в этот раз Зимерзла, – ворчливо произнес старик Дедко, растирая озябшие плечи.

– И не говори, весь день печь топлю, а в избе, что на улице студёно, – поправляя тёплый платок, Марфа горестно вздохнула. – Вот бы солнышко, лето. Тепло, хорошо, благодать. А тут! Ох!

Вскрикнув, женщина потеряла равновесие и упала от сильного ледяного ветра. Подняв глаза к небу, Марфа увидела прямо над деревней сани белые изо льда, а вёзли сани вихрь снежинок.

Восседала в санях богиня в ледяном тулупе, с холодными голубыми глазами.

– Зимерзла, – едва имя богини произнесла, как в лёд превратилась и застыла на дороге прозрачной красивой статуей.

Дедко тут же на колени упал, лбом об снег бился, прощенья прося.

– Неблагодарные создания! – громким, звонким голосом разгневанно произнесла Зимерзла. – Я укрыла все ваши поля тёплым одеялом, сберегла деревья, что яблоки да вишни вам дают! Спрятала каждого зверя в тёплой берлоге, чтобы к весне у вас мяса вдоволь было!

Каждый житель деревни, слыша голос осерчавшей, выходил на улицу и падал ниц, моля о прощении.

– И слышать больше не желаю ваши мольбы! Раз для вас зима так ужасна, то она станет вашим вечным спутником в жизни!

Задула Зимерзла ледяным ветром, с громким свистом он понёсся по деревне, каждый житель превращался в лёд, будь то собака, или человек. Вся деревня стала красивым, но пугающим городом ледяных скульптур бегущих прочь людей.

– Вот так–то лучше, порадуйтесь своему солнцу, когда оно будет топить ваши тела и уничтожать вашу холодную и короткую жизнь!

Ещё раз посмотрев на труды свои, богиня развернула сани и умчалась в свои чертоги – далеко на север в ледяной дворец.

Агний в это время в лесу был, за животинкой следил. Охота зимой под запретом была, зверям и так тяжело от морозов трескучих, а если их ещё и истреблять будут, то и вовсе всё мясо в лесах переведётся. Вот и сейчас ходил он по давно проторённой дорожке. Следы смотрел, да капканы выискивал, кто помладше всяк норовит закон нарушить, да покрасоваться перед друзьями: мол, животинку поймал, сам капкан поставил – взрослый уже! А законы чтить нужно, тогда и благодать везде будет, да мир и спокойствие в жизнь призовёшь. Идёт от берёзы к осине, да от осины к дубу и плач слышит. Ребёнок словно ревёт, маму зовёт. Остановился Агний, прислушался, с какой стороны плач летит. Да побежал пойманного в капкан зайца спасать. Стоило ему только до пленника тисков дойти, смолк плач. Сидит белый, замер, не шевелится, глазками бусинами Агния сверлит, ждёт, когда опасность уйдёт, чтоб снова спастись попытаться.

– Ну что ж ты, друг милый, не серчай, не боись, сейчас из пут тебя достану и к семье отправлю, – присел молодец возле зайца, ножичек заветный достал, да аккуратно верёвку, спутавшую зайцу лапы, перерезал. Миг, и прочь умчался длинноухий.

– Даже спасибо не сказал, вот пострелец.

По–доброму пожурил зверька Агний и направился восвояси, в деревню родную. Уж почти из леса вышел, как вдруг дорогу девица преградила. Коса русая, глаза тёмные, в куньей шубе, отделанной сверху беличьими шкурками, а поверх ещё и шкура медвежья. В руках она держала натянутый лук с тупой стрелой.