Хронос. Гость из будущего

Программер Тоха

ООО «Либерсофт»
Ночь с 14(27) на 15 (28) июня 1917 года
Посёлок Хриплино
Юго-Западный фронт русской армии, нейтральная полоса

Трое уже знакомых юнитов отвели в деревянную халупу метрах в трёхстах от штаба. На распашных дверях железный засов с огромным висячим замком. В этот раз вертухаи не грубили, руки не распускали. Даже злобноглазый угомонился.

Тоха вошёл и осмотрелся. В углу нашлась кучка сена. В стену вбит железный крюк.

«На кой он тут? – подумал попаданец. – Пленников что ли приковывать? Бр-р».

По спине пробежали холодные мурашки.

Справа под потолком через небольшое зарешёченное окошко синеет небо.

«Если б не решётка, пожалуй, можно пролезть, – решил Тоха и вздохнул. – Обещал майору, что не попытаюсь сбежать. И опять же, куда бежать, мля?».

Рыжеусый жестами показал, ложись, мол, на сено. От шока и переизбытка информации мозгу нужно срочно отдохнуть. Тоха лёг и провалился в дрёму.

Очнулся от шума. Лязгнул засов. В приоткрывшуюся дверь просочился злобноглазый, прикрывая рукой зажжённую керосиновую лампу. Похожую программер видел у дежурного по части, где служил «срочку». Следом с дымящимся котелком и металлической кружкой, откуда тоже струится дымок, вошёл рыжеусый.

Тоха глянул на окошко. Чуть стемнело.

Юнит протянул ужин. Попаданец привстал и буркнул «Спасибо!». Котелок и кружка горячие, но терпимо, рук не обжигают. Ещё б ложку. Солдат, словно прочитав мысли, тут же вытащил из кармана нужный инструмент и передал Тохе. Рыжие усы с уголками губ приподнялись в улыбке. Пока программер присаживался, злобноглазый повесил «керосинку» на крюк. Халупа заметно осветилась. Рыжеусый что-то произнёс, и оба юнита вышли.

Есть захотелось ужасно. Тоха быстро умял варёную картошку с четырьмя крохотными кусочками мяса и с удовольствием запил горячим чаем. Минут через тридцать, точнее сказать нельзя (часов никогда не носил – время можно посмотреть на смартфоне, на крайняк в метро, на инфотабло в Москве, на компе), рыжеусый вернулся за котелком и кружкой.

Сытый и повеселевший Тоха откинулся на сене. Романтика. Как в детстве, когда ездил в деревню к бабушке. Летом часто ночевал на сеновале…

Хорошее настроение быстро улетучилось.

«Чему радуешься, дятел? – спросил себя попаданец. Очутился чёрте где, в другом времени и, походу, застрял тут навсегда. А там мама с отцом остались. Они ж с ума сойдут. Пойдут в ментовку, подадут в розыск. И чё? Хрен теперь меня найдут. Менты и так работать не хотят, а в моём случае розыск просто не имеет смысла. Нет больше программера Антона Воронцова в его родном времени. Нет. Теперь я тут».

Тоха грустно вздохнул.

Здесь всё по-другому. Война. Первая мировая. О ней попаданцу мало что известно. Хотя в силу романтической натуры Тохе нравятся белогвардейские песни. Точнее, с закосом под белогвардейские. На «Тытрубе», как с коллегами называет Ютуб, даже нехилую подборочку сделал. Может легко сбацать на гитаре и на пианино.

В детстве будущего программера отдали в «музыкалку». Хоть и слух есть и школу окончил по классу фортепиано на одни пятёрки, но не лежала у мальчишки душа к музыке. С детства балдел от компов. С головой ушёл в кодинг, компьютерное железо, «глючилово», как они называют, геймы и прочий контент.

Но романсы романсами, а вот что происходило на этой войне, никогда не интересовался. Что теперь ждёт впереди, хрен знает. Хорошо, попал не в средние века, сразу бы на костёр отправили. К гадалке не ходи!

Здесь компов с интернетами нет, и программеры на фиг никому не упали. Чем тут заниматься, хэ-е-зэ, если не грохнут раньше времени. Взгляд остановился на застывшем огненном лепестке «керосинки». Надолго ли её хватит? И как её выключать, если чё? Ладно, фиг с ней, пока не мешает.

Тоха вновь попытался припомнить момент перехода.

«Итак. Отошёл от кустов, ни с того, ни с сего – бело-синяя вспышка, будто от электросварки. И всё. Но… Огнём не обожгло, треска электрической дуги не было», – снова вспомнил фильмы. – Подразделение российской армии вошло в туман и вышло в другом времени. Порталом оказался туман, либо портал был скрыт в тумане. В другом фильме пацаны прыгнули в озеро и вынырнули уже в прошлом. А у меня? С какого бодуна бесшумная вспышка, без всяких там предупреждений. Невидимый портал, что ли? Мало того, что время другое, ещё и место сменилось».

От размышлений отвлёк невнятный шум снаружи. Всё стихло. Как-то странно, едва слышно, клацнул засов, дверь беззвучно приоткрылась. Внутрь скользнул бородатый мужик в чёрном… кафтане. В таких джигиты ходят. Ряд узких кармашков на правой и левой стороне груди, в каждый можно засунуть по толстому маркеру. Сейчас оттуда выглядывают светлые кончики. Чёрные тряпичные погоны с лычками старшего сержанта чуть выгнуты вверх. Из-под приплюснутой папахи с красным верхом выбивается лихой чуб. На тёмных штанах тёмно-красные генеральские лампасы. За спиной «винтарь», на поясе длинный тесак. Хороший такой тесачок.

Встретившись глазами с Тохой, сержант подскочил ближе и, поманив, тихо проговорил:

– Ваше высокородие, давайте сюда!

– Я? – прошептал Тоха, поднимаясь.

– Мы за вами. Скорей, ваше высокородие. Времени мало. Австрияки хватятся, не уйдём.

«Вот, блин, влип! – млькнула мысль. – Наши что ли?»

– Но я… не могу…

Сержант оглянулся и неожиданно оказался совсем рядом. Что-то коснулось шеи.

Чернота…

От немилосердной тряски медленно возвращается сознание. Тоха не сразу въезжает в тему – голова свободно болтается и свешивается вниз. Темень. Руками не пошевелить, связаны. Рот забит тряпкой. Резко открывает глаза, и точно, кто-то несёт его на плече.