Хронос. Гость из будущего

Подпоручик Голицын

Русская императорская армия
15 (28) июня 1917 года
Нейтральная полоса Юго-Западного фронта

Роман Васильевич в лёгком шоке. Вызволенный из австрийского плена соотечественник – гость из будущего. Как такое вообще возможно? Рациональный ум молодого князя отказывается это принимать. Но Воронцов – вот он. Живой, здоровый.

Манера речи, общения, обилие странных слов и выражений. Вроде говорит по-русски, а понять иногда невозможно. Лишь общий смысл. Совершенно не разбирается в системе чинов, табеле о рангах, титуловании.

До своих окопов остаётся саженей семьдесят. На пути – ряды колючей проволоки. Отряд затаивается. Агафонов отправляет пластуна к траншеям, чтоб пехота с перепугу не открыла по ним огонь.

Голицын покосился на соотечественника. Тот лежит в пяти саженях, ободрал голые ноги, что не удивительно, сколько они ползли, и сквозь зубы матерится, почёсываясь.

С австрийской стороны длинно застучал тяжёлый пулемёт. Ещё один. Воронцов чуть заметно вздрогнул и замер. Что же с ним делать?

– Антон Дмитриевич, – тихо позвал подпоручик и махнул рукой.

Воронцов подполз ближе. Взгляд уже не такой затравленный. Это хорошо.

– Есть проблема, – продолжил Роман Васильевич. – Я обязан сдать вас в контрразведку. Нужно решить, что будете там говорить.

Гость из будущего пожал плечами.

– То, что рассказал вам и тому майору, – и кивнул в сторону пленного австрияка.

– Плохая идея. Вам, скорее всего, не поверят. А с учётом всего, что творится сейчас в России, могут и расстрелять.

– Расстрелять? – ахнул Воронцов. – За что?

Роман Васильевич сорвал сухую былинку, пожевал.

– Как вражеского шпиона.

Гость из будущего глухо застонал и опустил голову в траву. Чувства молодого человека вполне понятны.

– Слушайте внимательно и запоминайте.

Воронцов поднял голову и уставился на Голицына.

– Вы - граф Воронцов. Живёте в Москве. Иногда бывали в Петербурге. Бежали из немецкого плена из-подо Львова. Недалеко от Богородчан вас схватили австрийцы и собирались отконвоировать в Галич. Там немецкий лагерь для военнопленных.

– Почему именно из немецкого плена? – глухо проговорил Воронцов.

– Австрийцы обычно не издеваются над военнопленными, особенно над офицерами, а немцы с удовольствием глумятся над славянами.

– Фигня голимая, – безапелляционно заметил соотечественник, и Романа Васильевича покоробило. – Я ж ничего здесь не знаю. Ни обычаев, ни важных событий, что знает каждый. Сами ж говорите, разговариваю не так. Как к кому обращаться, понятия не имею. Где благородие, а где превосходительство. Контрразведка меня вмиг расколет, как станет ловить на нестыковочках. Только хуже будет. Да и не очень-то я похож на измождённого пленника, – закончил Воронцов.

Роман Васильевич задумался. Прав гость из будущего. Но ничего толкового на ум не приходит. А если симулировать частичную потерю памяти? Как человек тонкой душевной организации не выдержал ужасов плена? Всё это Голицын предложил гостю. Тот задумался.

– Может и прокатит, – пожал плечами Воронцов. – Но потащат в дурку, там расколют.

Наверно, имеет в виду дом для умалишённых.

– Даже если не потащат, – продолжил гость, – одежду как объясню. Не носят у вас ещё такой фасон, – и грустно улыбнулся. – К тому же пленник ваш всё знает. На допросе про меня всё расскажет.

– Его будут спрашивать о планах австрийских войск, а не о вашей скромной персоне. Так что не переживайте. В общем, давайте так. Мы знакомы поверхностно. Встречались иногда в Петербурге, пардон, в Петрограде. В собрании. В четырнадцатом, когда я отправлялся на фронт, вы были слушателем офицерских курсов. В прошлом году, будучи в отпуске в Петрограде, я видел вас в чине прапорщика. А историю о путешествии во времени выдумали. Годится?

– Стрёмно как-то, – не слишком понятно ответил Воронцов. Похоже, сомневается. – Ну, допустим. А как же одежда?

– Одежду вам найдём. На допросе скажете, что мы нашли в вас в австрийских солдатских сапогах, офицерских шароварах и белой исподней рубахе. У вас был гуцульский плащ, который вы стащили, пока были в бегах. Плащ австрияки потом отобрали.

Соотечественник успокоился. И слава Богу! Теперь срочно переговорить с Агафоновым. Подпоручик подозвал вахмистра. Бородач бесшумно оказался рядом. Голицын попросил станичника, если того будут спрашивать, подтвердить, что их благородие прапорщика Воронцова обнаружили в плену в шароварах, австрийских солдатских ботинках и белой исподней рубахе. Подчеркнул – именно в белой. И пусть вахмистр с казачками своими беседу проведёт.

Агафонов пригладил бороду и прошептал:

– Слушаюсь, ваше благородие.

Но как-то холодно произнёс эти слова вахмистр.

– Сидор Пантелеймонович, я тебе обязательно всё расскажу, но позже. Просто выполни мою просьбу. Хорошо?