Хрупкие крылья бабочки

Акт 2

С самого утра в Сеульском театре современного танца кипела жизнь. Во всех уголках, где это было возможно, разминались танцоры, девушки ходили кучками, обсуждая новую хореографию, костюмы на выступления и выяснили, кто из парней-танцоров самый красивый, режиссеры и хореографы носились из зала в зал со стопками бумаг, костюмами и прочими танцевальными атрибутами.

Сан вошел в широкое фойе театра и свернул к лестнице, ведущей к служебной части. Поднявшись на второй этаж, он направился в главный репетиционный зал, где была объявлена первая репетиция постановки и, минуя раздевалку, сразу вошел в комнату. Большая половина танцевальной труппы уже была на месте и разогревались. Поприветствовав всех, парень прошел в угол зала, где лежали вещи танцоров, и кинул свою сумку-мешок на пол. Туда же отправилась его кожаная куртка и толстовка. Скинув ботинки, он надел на ступни носки для мысков, волосы подобрал повязкой, чтобы не падали на глаза, и повернулся к труппе. Заметив на себе заинтересованные взгляды некоторых танцовщиц, которые не успели отвернуться, Сан подмигнул девушкам, заставив их засмущаться. Через пару минут в зал вошли Субин сонбе, Линдсая и Моника – ведущая танцовщица, исполняющая главную женскую партию. Увидев высокомерное лицо девушки, Сан усмехнулся. Не то, чтобы он не любил работать с Моникой, но ее напускное высокомерие вызывало у него усмешку.

«Когда кактус пытается стать розой», – сказал он себе в очередной раз, когда Моника свысока осмотрела танцоров.

– Всем доброе утро! – Субин поприветствовал всех присутствующих, на что те поклонились в знак почета.

Сан поклонился в пол, но только чтобы потянуть мышцы. Он продолжал разминаться и растягиваться, пока сонбеним представлял Линдсаю танцорам. Затем девушка взяла слово.

– Доброе утро еще раз. Как вы уже поняли, я буду вашим хореографом для этой постановки. Для меня большая честь работать с такими талантливыми людьми, и я надеюсь, что наше сотрудничество даст прекрасные плоды и будет приятно обеим сторонам, – она сделала паузу и осмотрела воодушевленные и заинтересованные лица молодых людей.

Практически все участники танцевальной труппы были младше нее или ее возраста, а также пара человек была немного старше, так что Линдсая решила выбрать дружеско-авторитарный стиль общения, чтобы всем было комфортно.

– Для начала обозначу несколько важных моментов взаимоотношений со мной, – девушка вдохнула и стала перечислять. – Во-первых, я хочу, чтобы мы общались в неформально-уважительном тоне. Я обращаюсь к вам на «ты» и по имени вне зависимости от возраста, вы также обращаетесь ко мне, однако не забываете, что я ваш «начальник» и последнее слово за мной, – она сделала паузу и дружелюбно улыбнулась, а танцоры согласно закивали. – Во-вторых, я хочу видеть вашу отдачу на каждой репетиции. Я не люблю полу-эмоции и недо-движения, танцуйте как в последний раз, иначе вылетите из постановки, а ваше место займет кто-то, кто готов работать, – прозвучало достаточно сурово, и труппа зашепталась. – В-третьих, я терпеть не могу, когда меня не слышат, однако, если вы можете разминаться и одновременно вникать в мои слова, я буду не против, – сказала Линдсая, саркастично улыбнувшись, и посмотрела на Сана, который в этот момент закинул ногу на станок.

– Я все слышу! – смущенно засмеялся он и сделал новый выпад к станку.

– Это хорошо, – кивнула она парню и снова обратилась ко всем танцорам. – И последнее, я хочу, чтобы в этой постановке вы раскрыли весь свой потенциал и насладились ее историей, прожили ее вместе со зрителями, прожили жизнь своих героев и прочувствовали все их эмоции. И помните, взлетая высоко, не бойтесь упасть, ведь это шанс взлететь еще выше.

По залу пронесся звук аплодисментов, который завершился грохотом, донесшимся со стороны, где разминался Сан. Все обернулись в его сторону и увидели парня, лежащего на полу и ошарашенно смотрящего на нового хореографа.

– Вот видите, Сан точно не боится упасть, – засмеялась Линдсая, а вслед за ней и танцоры. – Ты в порядке? Не ушибся? – обратилась она к парню.

– Все нормально, просто нога соскользнула, – сказал он и, поменявшись в лице, улыбнулся, смущенно почесав затылок.

«Что она только что сказала?!» – пронеслось в голове у главного танцора до того, как он промахнулся мимо станка и свалился на пол под аплодисменты.

– Линдсая, что вы имеете в виду? – спросил Субин, который тоже был удивлен ее реакцией.

– Я прошу прощения за свою грубость, – решила она начать с извинений. – Но я ожидала от тебя совершенно другого.

– Иногда наши ожидания не оправдываются, – бросил ей Сан и отправился к своим вещам, на дожидаясь, когда его отпустят.

– Сан, ты куда? Линдсая еще не договорила! – вскочил со своего места Субин, наблюдая за действиями танцора.

«Да что с этим парнем? Он вообще понимает, что делает?» – девушка ошарашено смотрела, как Сан схватил свою сумку и вещи и пошел к выходу.

– Я ее понял, – ответил он, подходя к двери.

– Будешь танцевать так и дальше, вылетишь из спектакля быстрее, чем скажешь слово «театр»! – в сердцах крикнула девушка, наблюдая за медленно закрывающейся створкой двери, после того как Сан покинул помещение.

Сан почувствовал, как его сердце пропустило несколько ударов и это не из-за его падения, на такие мелочи он давно уже не обращал внимания, а вот слова Линдсаи всколыхнули в нем что-то давно забытое, воспоминания из прошлого накрыли морозной волной, заставляя неприятный холодок, словно от сквозняка, пробежаться по телу. Если бы не его актерские способности и выдержка, которые помогли ему быстро прийти в себя и накинуть маску безразличия, возможно все в зале поняли, какая буря развернулась в его душе. А пока все занимали свои места и слушали режиссера, Сан пытался прийти в чувства и успокоить свое воображение, которое как ни кстати разыгралось не на шутку и не давало сосредоточиться.