Хрупкие создания

Глава 5

Денис

Я поехал в больницу сразу же, как только мне написал Стас. Я хотел прибить этого ушлёпка за то, что он погубил мой лучик света. Я ему этого никогда не прощу. Не зря я хотел на выпускной ехать с ними. С чуйкой у меня было всегда всё хорошо.

Примчавшись в больницу, я увидел как как у операционной сидят Мария Львовна, Надя и придурок. Надя выглядела ещё хуже, чем вчера на парах. Мы учимся в одном универе на юриста. Мария Львовна глядела перед собой, понимаю кагого это терять близко человека. Ублюдок сидел грустный, мне казалось это игра. Не мог я поверить, что он любит Мирославу. Я опустила на стул рядом с Надей.

— Как она? — Спросил я. Я решил не вскрывать всё своё волнение и эмоции. Надя говорила, что Петровы знали, что я дышу неровно к солнышку.

— Врачи ещё ничего не говорят, — покачала ооловой Надя. Я приобнял её. От этого она вздрогнула. Ни я один неровно дышыл к красивым персонам.

— Григорий Андреевич так и не пришёл? — их отец ушёл от них. Он с пяти лет не видел Мирославу. Прошло чёртовых двенадцать лет. Он её ни разу не поздравил с днём рождения.

Она покачала головой. Знаю, какой их отец мудак, но какую он красавицу вырастил. Надежда с идеальными манерами, но похожа на свою мать. А вот Мирослава наоборот похожа на отца, но тоже красавица. Толька глаза — материны.

Из операционной вышел врач, мы сразу же встали со стульев.

— Как она? — Спросили мы одновременно.

— Чтож... — начала врач, — сравнивая с другими вам, можно сказать, ещё повезло. Мирослава Петрова находится в коме. У неё сотрясение мозга, сломана левая рука и вывихнуто колено.

Я пошатнулся, Надя схватила меня за локоть и посадила на стул. Мария Львовна упала в обморок, пришлось звать медсестру с нашатырем. Ей семнадцать, семнадцать чёртовых лет. Почему такой хороший человек не может прожить ещё подольше. Почему плохие люди остаются? Почему мир несправедлив? Хотя Мирослава ещё может очнуться от комы, но это маловероятно.

—Мы её переведём в общую палату. — сказал этот балбес. Врач, не младший братец. Я ему хотел выколоть глаза. Мой лучик солнца заслуживает самого лучшего!

— Это не обсуждается! — Подал голос я, все разом обернулись на меня. — Мирослава будет лежать в самой лучшей и дорогой палате, я буду оплачивать.

— Денис, ты что, не надо, мы и сами можем...

— Дэн, пожалуйста, не надо...

— Ты идиот тратить деньги отца на девушку, которая...

Сразу послышался гул голосов. Голос Стаса я услышал громче всех. Сразу понятно, что его любовь всего лишь игра. Слушать никого я не стал, впрочем как обычно. Просто протянул пятитысячную купюру врачу. Он замешкался, но купюру всё-таки взял.

— Эээ...Петрову переводим в самую лучшую палату, — немного погодя произнёс доктор.

— Денис, спасибо большое, что оплатил палату Мирославе, но дальше мы будет оплачивать сами, — сказала Мария Львовна, когда врач скрылся в своём кабинете, — я тебе всё верну, обещаю.

—Не стоит...—начал я.

— Папа... — прошептала Надя, я, мама Мирославы и Стас уставелись на неё с недоумением. Я проследил за взглядом Петровой и увидел в конце коридора Григория Андреевича.

— Милый, — побежала к нему Мария Львовна. Хоть они были в разводе, но остались в хороших отношениях.— Наша дочь в коме, почему ты не приехал на её выпускной?

— Маша, давай не сейчас, — уклонил от ответа отец Мирославы.

— Григой Андреевич, — подол голос я, — отвезите Марию Львовну и Надю домой. С Мирославой я побуду. — а этого придурка можно где-то выкинуть по пути. Я подумал это, но не сказал.

— И Стаса надо будет подкинуть, вдруг с ним что-нибудь случиться, — быстро добавила Мария.

— Денис, — обратился ко мне отец Мирославы, — я знал твоего отца, он был хорошим человеком. Ты мне его напоминаешь. Прими мои соболезнования, хотя уже понимаю, что поздно. Стаса домой тоже отвезу.

Мой отец умер, когда мне было четырнадцать. А брату десять. Его застрелили. После его похорон мы сбежали в соседний город. Но через четыре года вернулись. Мы познакомились с Мирой, это было два года назад. Как же всё-таки быстро летит время.

На ответ Григория Андреевича я кивнул. Стас нахмурился, он не хотел уезжать, но Надя взяла его за руку и потащила к выходу. Я в свою очередь пошёл в обратную сторону.

Меня провели в палату Мирославы. Медсестра ушла, сказав, что завтрак начинается в семь утра. Я взглянул на часы, доходит пять утра, а я толком не спал. Лёг в два часа ночи. Бессонница и мысли тревожные лезли.

Я взглянул на мой лучик света, и мои глаза наполнились слезами. Как я без неё буду жить, если Мирослава умрёт? Я прикрыл глаза, по щеке бежала слеза. Только с ней я хотел быть слабым, но так и не смог. Люди видят во мне только сарказм, сарказм скрывает мою грусть. Люди видят то, что они хотят. Я не верю. Сколько бы я не искал счастье, я не мог его найти. Но после переезда в родной город и знакомства с Мирославой, я нашёл счастье, но потерял через год. Почти потерял. Я не верил, что она выйдет из комы, но очень хотел бы верить в это. Но не получалось. Я счастливый человек, почти счастливый. Я видел, что Мира любит Стаса. Пытался втолковать ей другое, но по глазам видел, что во мне она видит только неприятного человека. Хотя за этой маской скрывался сломанный кен.