Хрупкие создания

Глава 12

Мирослава

Когда мы с Фрэнком вошли обратно в купе, Ассоль так распереживалась, увидев меня начала обнимать, и заплакала. Я начала её гладить по спине, поглядывая на Ника, просила его о помощи. На моё удивление, Паркер кивнул мне, поднялся с койки, взяв Ассоль в свои объятия. Я дала им пройти, сев на свою койку с левой стороны. Меня удивило то, что Ник всегда делал наперекор. А тут сделала так, как его попросили. Но ради своей жены он пойдёт на всё. Я это уже заметила. Он её любит самой чистой, первой любовью. Как я Фрэнка. Наверное, сильнее всё-таки. Другой пример: как братья Саламатовы меня.

Всю половину этого дня и целый следующего я пыталась выучить хрупкий язык. Паркер говорила, что он не такой уж и сложный, но на самом деле нет. Если мне на бумажке напишут на хрупком языке слово или предложения, я смогу перевести на русский. Но в разговоре перевести быстро я не смогу. А по рассказам Ника и Фрэнка в городе любят много разговаривать.

Когда я в детстве приезжала в Болгарию, чуть с ума не сошла. Я не понимала от слова совсем. А в Болгарию я летала из-за традиции, если можно так сказать. Моя фамилия берёт корни в Болгарии, поэтому мой прадедушка, Апостол Иозифич Петров, решил, что каждый носитель фамилии должен побывать с этой стране три раза. Первый — в шесть лет; второй — в двадцать; третий — в сорок четыре. Я не понимаю по какому принципу он отбирал возраст. Но я не хотела побывать ещё раз в этой стране. Красивая, да, но не для меня. Мой отец, Григорий Андреевич Петров, по наставление дедушки, Андрея Апостоловича, хотел назвать меня Эмилией. А Надю Терезой. Но тут вмешалась моя мама. И я ей за это благодарна. Эмилия красивая имя, мне бы пошло. Но я бы винила себя, что Надю зовут Тереза. Её бы это тоже бесило бы. Младшую дочь назвали красиво, а страшную как-то по-дурацки. Да и папу зовут Григорий, бабушка постаралась.

♡♡♡

Прибыв на вокзал, мы первым делом отправились в какой-то ресторан. Пока шли до него, я смотрела на улички Хрупкого города. И он оказался как ... обычной город в России. Как наш город, но не наш. Кафешки, рестораны были на каждом ходу, но мы шли дальше, не заходя ни в одну из них.

— Тут столько кафе и ресторанов. Почему мы не заходим какую-нибудь из них? — спросила я.

— Потому что, дорогая Слава, — могу я так тебя называть? — не в каждом ресторане есть ваша обычная еда. Обычно там стекло. — ответил Ник, переплетая пальцы с Ассоль и ускоря шаг. Я возмутилась. Я для не него не 《дорогая Слава》, так меня может называть только один человек. Фрэнк Сен-Жерар. Поэтому поводу я возмутилась ни я одна.

— Эй, друг, не называй её так. Она для тебя Мирослава.

— А я могу называть тебя малышом Никки? — я не осталась в долгу. Ник повернувшись, отпустил руку Ассоль и сделал несколько шагов назад.

— Повтори, пожалуйста, Мирослава! — сделав откцент на моём имени, он пошёл на меня. Сразу охватил страх. Всё-таки он старше меня. Ещё и сильнее. Ник не сумел меня ударить или убить, не знаю, что у этого психа на уме, если его можно так назвать. Фрэнк закрыл меня собой.

— Отстынь, Николас! Давайте хотя бы сегодня без драм! — выкрикнул на друга Сен-Жерар. Паркер тяжело дышал, но послушал друга. Развернулся, подошёл к Ассоль, взял её за руку, и они пошли дальше, оставив нас взади. — Всё нормально, Мир? — спросил, дотронувшись до моего плеча. Я чуть отошла от Фрэнка. — Прости, — тут сказал он.

— Всё хорошо, мне не было больно, — быстро произнесла я, хотя меня всё ещё колотила мелкая дрожь. — Пошли, — повернувшись к нему, улыбнулась я.

Мы шли ещё минут десять. Ещё издалека я заприметила большой ресторан. Огромный рестран, если сказать вернее. Здание ресторана сделано из белого камня, украшенный графитями и с большими окнами. Как по мне, какая-то пещера. Но окна мне нравились. Хотя у нас в городе куча.

— Прошу, дамы, — открыл нам с Ассоль дверь Ник, улыбнувшись. — И вас прошу заходить, миледи, — он обратился к Фрэнку, я не смогла сдержать маленького смешка. А Сен-Жерар закатил глаза. Видимо, Паркер не услышала этого смешного обращение Николаса к другу. Шла впереди меня и быстрым шагом.

Внутри ресторана был сделан недурно. Всё было выполнено в тёмно-коричневых тонах. Для меня было очень темно. Только вход на кухню и туалет были выполнены в белых оттенках. И на стульях лежали белые подушки. Висели над каждым столиком подвесные светильники. У некоторых столиков стояли фикусы бенджамина. Увидев их, я поморщилась. Я не знала, есть ли у меня на фикус бенджамина аллергия. Проверять тоже не хотелось.

Мы с ребятами уселись за стол для четверых, который находился около большого панорамного окна. Рядом со мной сел Фрэнк, а напротив нас сели Паркеры. К нам сразу же подошёл официант и дал нам меню. Я глянула на выбор напитков: там была только вода. Мои брови поползли вверх.

— Тут пьют только воду? — наклонившись к Фрэнку, прошептала я.

— Да, только вода, — он также шёптом ответил мне, — это у нас дома расстут всякие яблони, вишни и так далие. Заказывай всё, что хочешь. Я плачу.

Я улыбнулась:

— И ещё..можешь поаросить официаньта убрать цветок. У меня аллергия.

— Хорошо. Сейчас с тобой всё нормально? Голова не кружится?

— Всё хорошо.