Хрупкие создания

Глава 15

Мирослава

Я проснулась утром в мягкой кровати отеля. Я выспалась, но моё тело ломило и виски сдавливала тупая боль. На соседней кровати глубоким сном сопела Паркер. Я посмотрела на часы, стоящие на тумбочке, около кровати. Время едва доходило шесть часов утра. В такую рань точно вставать не буду. Хотелось пить, но я не могла заставить тело встать с кровати. Закрыв глаза, начала прокручивать прошедший день. Как мне вечера было весело. А сегодня, что? Буду валяться в кровати? Точно нет. Ещё чуть-чуть посплю и всё будет хорошо. Да будет так.

♡♡♡

— Вставай, соня, — у моего уха произнёс женский голос. У меня какое-то дежавю, слышала я уже эти слова.

Я разлепила глаза, около кровати на корточках сидела Паркер. Уже куда-то собралась. Волосы заделаны в локоны, надет тёмно-синий джинсовый сарафан и лёгкий макияж. Я посмотрела на часы, они показывали десять утра. Глаза сами закрылись.

— Эй, вставай! Сейчас же!

— Паркер, отстань, — пробурчала я, накрываясь с головой одеялом.

— Что случилось? Я никогда не видела тебя в таком состоянии.

— У меня ломит всё тело и давит виски. Я умираю?

— Нет-нет, — заверила меня подруга. — Сейчс приду.

И она выскочила за дверь. Некоторое время я находилась одна, но потом Паркер зашла с безразличным Ником и обеспокоенным Фрэнком.

♡♡♡

Ассоль

Я вышла из комнаты с тяжёлым сердцем. Что произошло с Мирой? Паркер должен знать. Прошла на кухню, где парни пили кофе. Я смотрела на Ника, ждала, когда он оторвёт взгляд от кружки. Сен-Жерар посмотрел на меня, подняв одну бровь. Я покачала головой, пусть не лезет. Я понимаю, что это не его вина, но всё равно обида есть на него. Николас наконец соизволил поднять свои красивые глазки цвета горького шоколада.

— Что тебе? — не слишком вежливо спросил он. А я вообще-то его жена!

— Николас, — он ненавидит, когда его так называют. — Мой хороший...

— Что случилось? — сразу спросил Паркер. Знает же меня. Никогда бы не назвала его "моим хорошим".

— Мирославе плохо. У неё ломит тело и болит голова.

— А мне-то что? Вон её парень сидит, пусть и лечит. Мне она никто.

А такой наглости я даже рот открыла. Вот так вот отзываешься о моей подруге? Да ты наглый идиот! Боже, какая я дура! Одна ночь, проведённая с ним, и всё любовь-морковь.

— Ассоль, что случилось? — мягко спросил Сен-Жерар.

— Я же только что объяснила! — закричала я. Меня тресло от гнева.

Я развернулась и пошла обратно в комнату к Петровой. Парни решили пойти за мной. Фрэнк шёл молча, а Ник не сдержал раздражённый вздох. Заставили мальчика идти.

Зайдя в комнату, мы увидели Петрову, которая ели дышала.

— Сделайте что-нибудь! — на это мой любименький муж закатил глаза и сказал не понимает, что с ней. Я потрогала её лоб. Он был горячим. — У неё жар. — на это идиот повторил фразу, кторое говорил до этого. Я сжала кулак и ударила его в нос. Он смотрел на меня с яростью, прижимая руку к носу. Сен-Жерар в это время о чём-тихо шептался с Мирой. — Я сказала: ЖИВО! Я тут главная!

— Мне не нравится, что ты тут качаешь права, Василкова, — в его голосе были угрожающие нотки. Но он позвал друга, и они вышли прочь. Я смогла выдохнуть.

♡♡♡

Мирослава

— Я знаю, что с тобой, — наклонясь ко мне, прошептал Сен-Жерар. Паркеры что-то кричали, но я не слушала. Я чувствовала, как моё тело горит, как мои глаза сильнее слипаются. Я хотела их закрыть и никогда не открывать. — Мир, слушай меня: не в коим случаее не закрывай глаза. Это я виноват, что с тобой это происходит. Это всё из-за меня. Это всё моя вина. Не надо нам вчера было много целоваться. Это реакция человека на хрупкого создания.

— Что мне...сейчас делать? — мне было тяжело говорить.

— Только не закрывай глаза, пожалуйста, не закрывай их, Мир. Если закроешь их, то уже никогда не откроешь. Опережаю твой вопрос, да, ты умираешь. Но...

— Фрэнк, пошли, — зло бросил Ник, и мой парень вышел вместе с ним за дверь.

Я перевела взгляд на Ассоль. Её глаза были пустые, в них было отчаяние. Мольба о помощи. Только сейчас до меня дошло, что они с Ником поругались и очень сильно. Паркеры всегда были как кошка с собакой. Но подруга после ссоры с ним видела впервые. Она молча вышла из комнаты, а я начала думать, чтобы не закрывать глаза.

Если я могу умереть, то я живая в реальном мире. Я смогу увидеть свою семью, друзей. Эта новость чуточку подняла мне настроение. Я хотела домой, к маме. Как в детстве идти с ней из садика, рассказывать, что произошло в школе, плакать ей в плечо, когда больно. Не заметила, как из глаз покатились слёзы. Как же я по ней скучаю. Надо чаще было говорить, что люблю её. Мама была со мной все семнадцать лет, если мне очень больно,то как больно ей. А папа...практически не помню его. Что я должна была хорошего запомнить за пять лет жизни с ним? Помню только то, что он не поздравил меня не с одним праздником после развода. Помню, как не пришёл на мой выпускной из детского садика, не пришёл на выпускной из начальной школы, из девятого класса. Я заслуживала хорошую семью...и заслуживаю хороший конец моей истории. Но жизнь несправедлива. За что тебя любить, папа? За разбитое сердце?