Хрупкое равновесие: Статус-Кво. Книга 3

Глава 1

ПРОДОЛЖЕНИЕ РОМАНА "ХРУПКОЕ РАВНОВЕСИЕ".

Аризона, США

Три года спустя после случившегося.

Сквозь густую зеленую траву виднелось озеро, в котором друг за другом плавали дикие утки. Одна из них повернула голову в сторону кустов, как будто предчувствуя что–то неладное. Наверно, у животных тоже есть ощущения приближающейся опасности.

Утка не могла видеть дуло ружья, которое было направленно на нее, но она смотрела в лицо собственной смерти... Палец плавно нажал на спусковой крючок, и тут же кряканье птиц вперемешку с собачим лаем раздалось по всей округе. Собака кинулась из–за кустов к озеру и плюхнулась в воду, пыталась грести к утке, схватить ее, пока та еще не скрылась под воду.

– За год ты перестреляла всех уток,– усмехнулся Алекс Диккинс, опустив ружье и наблюдая, как Дик плывет обратно с добычей в зубах.

Диана хитро улыбнулась, поднимаясь с земли, и перекинула свое ружье через плечо. Да, ее талант не забыт! И более того, уже год, как она решила, что обязана развивать его. Утка – это мелочь, это лишь тренировка. В этом мире есть те, в кого не так просто попасть.

– Сегодня мама приготовит утку по–пекински,– улыбнулась она, хотя понимала, что это блюдо всем изрядно надоело,– или можно ее отдать соседям.

– Не стоит отдавать соседям, интернет пестрит разными рецептами по приготовлению дичи.

Девушка довольно кивнула и перевела взгляд на собаку, которая стояла уже рядом, виляя хвостом. В ее зубах болталась мертвая утка:

– Молодец, Дик, мы отличная команда.

Алекс улыбнулся и направился в сторону машины, Диана подмигнула Дику и пошла следом, пальцами касаясь лямки от ружья.

После всего, что было за последние годы, Алекс не побоялся брать девушку с собой на охоту. Когда–то она ненавидела маминого мужа. Теперь... Он стал лучшим другом. Мама тоже изменилась... Казалось, что рада дочери, пыталась создать уют, улыбалась, но за улыбкой прятала страх. Диана видела его в ее взгляде, но не осуждала мать. Любой человек будет бояться того, кто однажды направил себе в висок пистолет. И того, кто был направлен на два года в психиатрическую клинику.

Диана шла по лесу, ступая по следам Алекса, а рядом бежал Дик, держа добычу в зубах. Она видела эту картину уже год. Время как будто остановилось, ничего не менялось. Но это лишь пауза для того, чтобы сделать свой дебютный прыжок.

Годом ранее.

Частная психиатрическая клиника «Милосердие». Юта, США

Белые стены этого места изрядно надоели. Даже сейчас, сидев перед комиссией, в которую входили врачи для того, чтобы вынести вердикт, Диану они раздражали. Хотелось на волю, убежать от белых стен. Сколько она прошла таких комиссий за последние два года? Девушка сбилась со счета. Не перечесть на пальцах рук и ног. И вердикт всегда был один- психически не здорова. Но все два года Диана была глупа: она с трудом помнила, как вообще оказалась в этом месте, винила себя в смерти троих человек и одной собаки, пыталась застрелиться, потому что не видела смысла жить...

После таких заявлений, ее пичкали лекарствами и отправляли в палату- уединенную комнату, где привязывали к кровати, а она смотрела на белый потолок и много думала.

С ней часто разговаривал человек по имени Питер Ноттис, психиатр с отвратительной внешностью и маниакальным желанием лечить даже здорового человека. Он говорил о смысле жизни, о вере в Бога, но чаще его беседы заканчивались тем, что он говорил о своей жизни. Каждому психиатру нужен психиатр– это Диана усвоила, слушая то, как сложно носить в себе истории других людей. А может, это входило в ее лечение? Не важно. Но слушая исповедь Ноттиса, Диана думала о другом- она мечтала о мести. Она представляла ее в ярких красках, даже слышала несколько выстрелов и представляла, как кровь смывает жизнь этих людей...

Джона Гриффина, который убил ее сына.

И Стефано Висконти, который сдал ее в это отвратительное место и ни разу не пришел к ней. Нет, видеть его она не хотела! Он избавился от нее очень легко, отряхнул руки и наверняка продолжал жить прежней жизнью, делая вид, что Дианы в ней не было.

Но он был в ее жизни! И она это прекрасно помнила, жалея, что сил не хватило выстрелить в него возле обрыва. А надо было сделать это, чтобы потом лишить жизни себя...

Так она думала до тех пор, пока не осознала одно– говорить о своей смерти и смерти другого человека – это приковать себя к постели в комнате с белыми стенами и никогда не осуществить свою месть. Надо быть хитрее, дать понять, что лечение действует. Для этого она даже взяла библию в руки и выучила пару молитв. А когда наступало время для беседы с психиатром Ноттисом, Диана стала вникать в рассуждения о его жизни. Бестолковой и никому не нужной. Он не имел ни детей, ни жены, были только пациенты и маниакальное желание жаловаться им о том, какие ошибки он совершил. Она стала с ним беседовать не о себе, а о том, что можно исправить ему в себе. Зная, что его слушают, Ноттис оживлялся, а Диана понимала, что выигрывает. Ее путь к свободе лежал через ложь и хитрость.

Сейчас белые стены раздражали еще больше, а люди в белых халатах вызывали волнение. Но надо брать себя в руки и не сделать ошибки. Говорить о жизни, не касаясь смерти. Такую комиссию Диана всегда заваливала, но эта была пятая за последние полгода, когда ее рассматривали как уже готовую к «выпуску» в жизнь.