Хрущевка княжны Соколовской #2

Глава 9

Я застыла от страха, все мысли разом улетучились из головы. И прежде чем я успела сообразить, что сделать или сказать, чтобы сохранить жизнь, князь сделал шаг вперед.

— Кто вы такая? — спросил он, впившись изучающим взглядом в мое лицо.

— Маргарита Алексеевна Соколовская, — мягко начала отвечать я, опасаясь, что князь мог и с ума сойти вообще-то.

— Кто вы на самом деле? — он приблизился еще на шаг. — Доппельгангер? Ведьма с западного континента? Злобный дух, завладевший этим телом?

Я прикрыла глаза и медленно вдохнула. Пожалуй, Тарковский не убьет меня как минимум до тех пор, пока не получит ответ, и теперь от того, насколько убедительно прозвучит правда, зависит моя жизнь. Не время для паники.

— У меня в самом деле есть только это имя — Маргарита Соколовская. И только ее тело. Но вы правы, я не она, — говорила медленно, глядя прямо в глаза князю и стараясь показать, что я с ним максимально честна. — Моя… душа — если можно так выразиться — попала сюда в момент, когда у Марго открылся дар к стихии воздуха. Прежде я жила в другом месте. В другом мире.

Собственные слова казались бредом, и факт существования магии в этом мире ничуть не сглаживал градус неправдоподобности моих слов.

— Вы завладели ее телом намеренно? — продолжал допрос Владислав. Судя по скепсису во взгляде, он доверял моим словам не больше, чем щебету птицы.

— Нет. Я не знаю точно, но полагаю, что умерла в тот же момент, в который Марго лишилась сознания. И случилось… то, что случилось, — я не раз думала о произошедшем, мучаясь по вечерам без сна, но так и не нашла подходящих слов, чтобы описать это.

— Вы помните как умерли? — князь похоже задался целью вытянуть из меня вообще все.

— Не слишком отчетливо. Помню боль в груди, нехватку воздуха и чувство, что сознание постепенно угасает, — я перевела взгляд с лица князя на пистолет.

Тарковский опустил оружие и нажал на курок. Оно щелкнуло вхолостую, и я с облегчением выдохнула, осознав, что моментальная смерть мне не грозила. А в следующий миг уже ощутила, как меня охватывает злость.

— Разве вы не могли бы просто спросить? Между прочим вы не первый, кто догадался, что Марго немного изменилась, — я скрестила руки на груди и оглядела Тарковского с показным презрением.

— Я признаю, что эта мера, — князь красноречиво покосился на оружие в руке, — слишком жесткая и прошу прощения. Но вы искусны в светской беседе и в обычном разговоре водили бы меня вокруг ответа, так и не дав его.

Тоже верно, но черт возьми, это не повод наставлять на меня пистолет!

— Значит, вы не Марго, но решили, что имеете право вмешиваться в ее дела, — продолжил Тарковский, хотя я даже не успела толком успокоиться. — И понятия не имеете, во что ввязываетесь. Продолжая копаться в прошлом, вы поставите под угрозу и себя, и сестер.

— После того, что вы сказали и сделали, я просто обязана все выяснить, — я вздернула подбородок, давая этому наглецу понять, что он меня не переубедит. — Впрочем, сами виноваты. Если вам так дороги эти тайны, могли бы повести себя как нормальный мужчина: проявить симпатию, убедить меня в искренней любви и предложить брак в менее напряженной обстановке.

— Не вы ли сами отвергли мои попытки? К тому же я запомнил, что вы предпочитаете честные сделки, и признаться, не слишком хотел вас обманывать, — парировал князь, убирая пистолет в ящик стола.

— О да, угрозы — это гораздо честнее, благодарю, — улыбнулась я.

Страх и злоба постепенно уходили, оставляя место язвительной насмешке.

— Пока не за что, — не менее ядовито улыбнулся Тарковский в ответ. — Мое предложение пока останется в силе. Если передумаете — я к вашим услугам.

Он подхватил со стола книги и передал их Настасье, которая, кстати, очень ловко исчезла на время нашего приватного разговора. Похоже, эта женщина куда интереснее, чем можно подумать при поверхностном знакомстве.

— Отправь в квартиру Маргариты Алексеевны, — распорядился он, и мы как ни в чем не бывало вернулись в гостиную.

Еще около часа я героически выдерживала общение со словоохотливой княгиней и даже умудрялась улыбаться Владиславу с достаточной вежливостью. Но как только такси умчало нас от особняка, почувствовала, что с плеч будто сваливается гора.

Однако поводов для беспокойства стало гораздо больше: теперь еще один человек знает, что я не совсем Маргарита. И как он распорядится этим знанием, я даже представить не могу. Интересно, по каким признакам он понял, что прежней княжны Соколовской больше нет? Может, это из-за статей в газеты? Или из-за моих отказов? Впрочем, мало ли мелочей, которые знают друг о друге люди, работающие вместе. А это значит, что странности могли замечать и другие, и я понятия не имею, сколько еще знакомых Маргариты сделали те же выводы, что и Владислав.

Ощущение удавки на горле усиливалось, так что я попыталась выбросить тревожные мысли из головы, пока не начался очередной приступ. Но беспокойство взметнулось в душе с новой силой, когда у двери в квартиру я заметила мальчишку в характерной синей одежде, который крутился на лестничной площадке и сжимал в руках конверт.

— От Константина Георгиевича, — отчитался он, протягивая мне письмо.

Вот же неугомонный старик! Прилип как банный лист.

На этот раз Яринский приглашал на званый вечер в честь дня рождения графа Панина, которому, судя по письму, через неделю исполнится пятьдесят. Мероприятие уже гораздо более серьезное, чем просто посиделки в честь возвращения дочери из-за границы. И отвертеться будет труднее.

На этот раз я отослала паренька без ответного письма. Сестры переглядывались обеспокоенно, но пока молчали. Даже Марта, которая то и дело хмурилась или подавляла непрошенные слезы, старалась держаться спокойнее.

Я раздумывала, что делать, пока готовила ужин, но на ум ничего не приходило. Девочки тихо совещались о чем-то в комнате, но когда вышли на кухню, выглядели до неприличия довольными собой.