Хрущевка княжны Соколовской #2

Глава 10

— Боитесь? — с насмешкой спросил Тарковский, когда дверь за нами захлопнулась.

— Справедливо опасаюсь, — поправила я, сразу усаживаясь за стол, чтобы создать между нами хотя бы иллюзорную преграду. Почему-то казалось, что так спокойнее.

— И что же я по-вашему могу сделать? Рассказать всем, что вы на самом деле не Марго? — князь рассмеялся, и даже сейчас, в атмосфере сильного напряжения, его смех парадоксальным образом казался мне приятным. — После таких заявлений меня самого могут в дом умалишенных отправить.

— Хотите сказать, что никак не используете эту информацию? — я даже фыркнула, настолько уж смешными казались собственные слова.

— Я этого не говорил. Но я не намерен вам вредить, — судя по звуку шагов, Владислав остановился у окна. Он явно не спешил приниматься за дела.

— Значит, намерены использовать новые данные мне во благо? — я уже едва не смеялась в голос.

— И этого я тоже не говорил, — ответил князь неожиданно резко.

— Так зачем вам вообще было выпытывать из меня это дурацкое признание? — не выдержала я и все-таки обернулась.

Тарковский смотрел в окно, его правая рука зависла у лица так, будто в ней должна быть сигарета. Но никакой сигареты я конечно же не увидела. Князь не ответил — впервые за все то время, которое я его знаю.

— Не смотрите на меня так. Я не курю с тех пор, как покинул военную службу, — бросил он небрежно, переводя тему.

— Мне все равно, — чувствуя, что раздражение уже едва ли не плещет через край, я пододвинула к себе календарь, в который точно что-то записывала в пятницу.

К счастью, от продолжения странного разговора меня спасли другие преподаватели. И до конца дня я без труда избегала общества Тарковского. Правда, его слова все никак не шли из головы. Я думала о том, что он сказал, вернее о том, чего не сказал: не из праздного же любопытства он меня оружием пугал. Наверняка ведь была какая-то причина, по которой он так старался подтвердить свои подозрения. Но если это не ради того, чтобы вынудить меня выйти за Яринского, и не ради того, чтобы мне помочь, то на кой черт ему это вообще понадобилось?

За попытками решить загадку я едва не забыла, что должна отправить ответ настойчивому престарелому ухажеру. Витиевато извинившись за поздний ответ, я посетовала на отсутствие подходящих нарядов у себя и у сестер, но прямого согласия присутствовать на приеме не дала.

Конечно, Яринский не идиот и заметит эту маленькую хитрость. Но чтобы выбить из меня согласие, ему придется обменяться со мной еще как минимум парочкой писем. А я уж постараюсь затянуть эти своеобразные переговоры на максимально приличный срок.

Когда мальчишка-посыльный унесся вниз по улице на белом велосипеде, сверкая синим платком, я проводила его взглядом, стараясь не думать об ощущении удавки, которая как будто все теснее сжимается на горле.

Ответ Яринского настиг меня вечером, когда я выходила из здания университета. Даже не оборачиваясь, я почувствовала внимательный взгляд Тарковского, который шел следом за мной, но он тут же свернул куда-то в сторону парковки. Разумеется я не стала провожать его взглядом — много чести.

Письмо решила не открывать. Сегодня я обещала Марине, что загляну в тот дом творчества молодежи, где она репетирует. Меня и еще нескольких членов семей других участников оркестра пригласили, чтобы обкатать на нас новую программу. Марина назвала это «премьерным концертом», и я конечно же не смогла ей отказать. А Яринский подождёт, пока у меня появится время читать всякий бред от него.

Первое время непрочитанное письмо жгло карман, но войдя в здание, наполненное звуками шагов, музыки, тихими разговорами и смехом молодых людей и девушек, я почти сразу забыла о глупом клочке бумаги. Поднявшись на второй этаж, быстро отыскала просторный зал, где в несколько рядов стояли потрепанные жизнью стулья. Марину заметила за роялем, она что-то очень эмоционально, но тихо обсуждала с Павлом Ртищевым — тем самым юношей, который выручил ее и меня на прошлом концерте, не позволив Снежину устроить скандал.

Молодой человек что-то говорил, иногда отбрасывая со лба черные волосы. Марина слушала, поджав губы, иногда кивала, иногда качала головой и что-то показывала на клавиатуре рояля, не касаясь ее, а только проводя пальцами над инструментом.

— Вижу, и средняя из княжом обрастает сомнительными связями. Будто мало вам самой знакомства с Краузе, а вашей младшей — общества Александра Морозова, — знакомый голос слева почему-то даже не удивил.

Я покосилась на Петра Ермакова, даже не пытаясь скрыть досады оттого, что встретилась с ним.

— И вам добрый вечер, — процедила сквозь зубы, давая понять, что его комментарии меня не интересуют. — Вы инспектируете не только проявления магии, но и нравственность дочерей княжеских родов?

— Небо упаси! — всплеснул руками Петр в притворном испуге. — Мне лишь небезразлично, в какой компании вращается моя дочь.

Точно не обычный чиновник от министерства. Может, бывший милиционер? Сыщик или следователь? Попробую у Краузе завтра спросить, кто этот Петр Ермаков вообще такой.

— Почему вы считаете, что внук барона фон Фреймана — сомнительная компания для моей сестры? — пошла ва-банк я, подозревая, что Ермаков знает что-то, о чем большинству других посетителей неизвестно.

— В последнее время Ртищевы в немилости в круге, — тихо ответил чиновник, поглядывая на Павла задумчиво. — Насколько мне известно, именно из-за выходок наследника. Так что рекомендую вам и вашей сестре проявить умеренную осторожность.