Хрущевка княжны Соколовской #2

Глава 11

Сестры переглянулись, Марина улыбнулась, а Марта рассмеялась в открытую.

— Конечно ты не помнишь, ты же ничего и не знала. Да и мало кто вообще знает. Это дела мужчин, да еще каких именно — известно разве что старухам. А нам они не докладываются, особенно с тех пор, как мы не ходим на званые вечера, — затараторила младшая сестра, которую, кажется, очень забавлял весь этот разговор про тайные общества.

— Ничего смешного, — одернула ее Марина. — Говорят, что Круг решает все самые важные вопросы, связанные с дворянскими родами в городе. Даже бракосочетания проходят только с одобрения тех, кто в него входит.

Неужели? Я вопросительно изогнула бровь, но мои возражения Марта высказала прежде, чем я успела открыть рот.

— Не преувеличивай. Этот ваш круг — наверняка просто кучка стариков, которые мнят себя хозяевами жизни. Что-то не припомню, чтобы кто-то всерьез ходил на поклон в какое-то тайное общество, чтобы испросить разрешения на брак. Да и вообще, ничего конкретного про дела этого твоего «круга», — сестра передразнила, придав голосу комично-мистический тон, — совсем неизвестно. Вот подумай, хоть кто-нибудь когда-нибудь говорил что-то вроде «по велению круга я сделал то или это»?

Устав говорить, Марта замолчала и обмахнулась рукой. Марина, сраженная хлынувшим на нее потоком аргументов, ненадолго замолчала. Мне показалось, ее несколько уязвили рассуждения сестры: обычно в их паре именно Марина брала на себя роль самой рассудительной, но это вовсе не означало, что у ее младшей сестры нет мозгов. И в этот раз в ее словах есть доля истины. Однако…

— Власть не обязательно реализовать напрямую. Договоренности и осторожно брошенные в благодатную почву слова могут порой значить гораздо больше, чем прямой приказ, — пробормотала я, не столько обращаясь к девочкам, сколько пытаясь поставить на место мятущиеся мысли.

— Как красиво говоришь! Прямо хоть сейчас цитату в журнал печатай, — тут же перевела тему Марта. — Ну точно, головой ударилась. Раньше ты так не умела, хоть и была начитанная.

Сообразив, что сболтнула лишнего, сестра замолчала. Я тихо рассмеялась, чтобы сгладить неловкость, вслед за мной начали улыбаться и девочки.

Впрочем, может, я не столько веселилась из-за неосторожных слов, сколько радовалась внезапному осознанию: в последнее время я чувствовала себя собой. Не Маргаритой, не иномирянкой, вторгшейся в совершенно чуждую ей реальность, а собой и на своем месте.

Хотя я усомнилась в этом на следующий же день, сидя в кресле в кабинете Эдуарда. Он по-прежнему лично забирал меня из университета по вторникам, отмахиваясь от моих опасений по поводу слухов.

Я ожидала, что мы снова отправимся на пустырь, но за окном лил дождь, ветер хлестал его потоками по дорогам и газонам, так что Краузе привез меня к себе домой с целью «прояснить некоторые теоретические вопросы».

Сейчас он недовольно мерил комнату шагами, уже несколько раз порывался начать разговор, но замолкал.

— Кем в прошлом был Петр Ермаков? — не выдержав молчания, спросила я.

— Ты наконец-то начала интересоваться теми, кто интересуется тобой? — Краузе, недовольный тем, что я сбила ход его мыслей, состроил язвительную гримасу. — Он бывший сыскарь по магическим делам. С даром к смерти, между прочим. Слабым, потому его и списали так рано на должность контролера за отсутствующими в городе магами воздуха. Может, силой его небеса обделили, но он мозгами компенсирует. И наверняка уже продемонстрировал тебе это.

Я кивнула, припоминая вчерашний разговор. В самом деле, он отлично продемонстрировал свою осведомленность о городских делах. По-видимому, упоминание таинственного «круга» должно было особенно сильно меня впечатлить.

— Так что имей в виду, милая: я тебя прикрываю только пока ты учишься по той программе, что я составил, и выполняешь мои просьбы. За твою самодеятельность ответственности не несу, мне проблемы не нужны, — продолжил брюзжать он.

Я наконец поняла причину его недовольства. Краузе не случайно сказал про программу: он откуда-то уже знает, что я взяла у Тарковского книги. Не город, а доска объявлений какая-то: что ни сделай, все сразу становится известно любому желающему! Интересно, есть ли какие-то способы с этим бороться?

— Вы знаете что-нибудь о дворянском круге? — продолжила расспрашивать я, так как Краузе не спешил радовать меня хоть какой-то теоретической информацией о магии.

— Знаю, что тебе рано совать нос в его дела. А когда у тебя будет достаточно сил, совать нос будет уже поздно, — сверкнув недовольным взглядом, резко ответил Краузе. — И хватит пустых вопросов. Сегодня выучишь правила использования новых приемов, отработаем технику безопасности и контроль силы. Таких вспышек, как в прошлый раз, уже скорее всего не случится, но я не хочу, чтобы ты невзначай выбила чьи-то окна в попытке подслушать интересный разговор.

Следующий час я упорно твердила наизусть правила: отделять разум от эмоций, формулировать запросы с максимальной — лучше избыточной — конкретикой, не поддаваться на провокации, избегать требовательного тона и формулировок… Количество условий казалось бесконечным, некоторые дублировали друг друга, и в какой-то момент я уже начала подозревать, что выполнить их все одновременно невозможно: достаточно применить хотя бы часть, чтобы соседние дома и улицы без последствий перенесли мои промахи и неудачи в магии.

Еще часа полтора я практиковалась. В составлении запроса, в дозировании эмоций, в построении умозрительного образа — в общем, в чем угодно кроме собственно контакта с ветром. Похоже, подвергать опасности собственный дом Краузе не хотел. Однако он добился от меня удовлетворительных по его мнению результатов и отвез домой полуживую от свалившейся на голову информации.

Только лежа под одеялом и глядя на луну, которую тоже укрывали легкие темные облака, я наконец задумалась о том, почему Краузе не преподал мне все эти меры предосторожности раньше. Может, он планировал, что я постигну их постепенно, вместе с освоением самых простых стихийных действий? Но пересмотрел учебную программу, и в этом факте, а также в его словах про круг и предупреждениях на счет Ермакова мне чудился скрытый намек.