Хрущевка княжны Соколовской #3

Глава 8

Я растерялась от внезапного вопроса, и пока пыталась придумать ответ, внимательный взгляд Влада смущал все сильнее.

— Все как-то слишком быстро, — наконец промямлила я, теребя в руках поводья. Пушинка фыркнула, не слишком довольная тем, что я беспрестанно дергаю ее. — Столько всего происходит, и я не уверена, что готова прямо сейчас…

Влад, приблизив своего белого в коричневых пятнах жеребца почти вплотную, накрыл мои руки своими широкими ладонями.

— Прости. Я все никак не могу привыкнуть к тому, что у тебя совсем другие представления о том, какими должны быть отношения, — он мягко улыбнулся и, стянув перчатку, обхватил пальцами мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Я не хочу тебя слишком торопить. Но когда ты станешь моей невестой, я смогу тебя защитить, не опасаясь ни общественного осуждения, ни грязных сплетен. Смогу видеться с тобой не таясь и не изобретая причин.

Он говорил и наклонялся все ближе, а я замерла, как мышка перед коброй, но вовсе не чувствовала испуга. Мне лишь хотелось, чтобы этот странный момент длилась подольше.

— Ты не хотела выходить за меня как беглянка, а я не хочу красть жалкие часы твоего внимания, как вор. К тому же, под моей протекцией ты сможешь не беспокоиться о слишком уж явном общественном осуждении из-за своих статей. Конечно, недовольные все равно найдутся, но одно дело, когда спорные мысли высказывает обнищавшая княжна, и совсем другое — когда о свободе и женском труде пишет девушка с высоким статусом. Если ты, конечно, еще захочешь писать что-то в таком роде.

Вот мог он последнюю фразу не добавлять? Все же было так хорошо поначалу. Однако услышав последние слова князя я рывком отстранилась и окинула его холодным взглядом.

— Значит, считаешь, что мои статьи — просто блажь, — подытожила я суть его долгого и такого соблазнительного монолога.

— Не совсем. Считаю, что это объективная необходимость: ты нуждалась в деньгах и зарабатывала их тем, что умеешь лучше всего — эпатажем читающей публики. Но если после нашей помолвки ты захочешь заняться чем-то другим — скажем, меценатством или просвещением — я с удовольствием тебя поддержу, — попытался объясниться Влад.

Но его слова меня не убедили. В них даже чудился скрытый намек на нежелательность моей публицистической работы. И как ему объяснить?

Несколько секунд я молчала, подавляя желание банально сорвать гнев от слов князя на нем же самом, но такое поведение явно не приведет ни к чему хорошему. Наконец, я оторвала взгляд от убегающей вдаль дороги и снова повернулась к князю.

— Я пишу о своих убеждениях потому что искренне в них верю. Да, я получаю деньги за статьи, но разве это обесценивает все то, о чем я в них говорю? Ты в самом деле думаешь, что состоятельная жизнь отобьет у меня желание работать? Что дорвавшись до денег я банально все заброшу и буду задравши хвост охотиться за модными платьями, как это делают местные дамы бальзаковского возраста? А если ты в самом деле такого обо мне мнения, разве ты имеешь право говорить, что любишь меня? — чем дольше я говорила, тем спокойнее звучала моя речь. Влад же мрачнел с каждым сказанным мною словом.

Он ничего не ответил, когда я замолчала, но я видела, что он удивлен — если не сказать шокирован — моими словами, и что на смену удивлению быстро приходит глубокая задумчивость. Вот и отлично, пусть подумает! Избавляться от стереотипов тяжело, но если он в самом деле хочет, чтобы я стала его невестой, то справится. А если нет, то и волноваться о нем не стоит.

Сердце все же екнуло от беспокойства, когда я подумала о том, что наши взгляды на мир могут оказаться слишком уж разными. И все же я чувствовала, что в первую очередь не изменила себе. Однако спустя несколько минут молчания все же добавила:

— Я назначу дату помолвки когда ты поймешь, что мои убеждения и моя работа — не игра и не фарс, а такая же часть моей жизни как магия, моя семья и эти платья, будь они неладны.

Может, стоило сказать «если поймешь», но, как ни паршиво это признавать, я все таки верила, что он справится. Или хотя бы постарается меня понять. Так же, как я стараюсь понять его патриархальную логику: в конце концов я ни разу не упрекнула его в том, что он организовал раздачу нас с сестрами как бездомных котят.

В очередной раз глянув вперед я обнаружила, что сестры пропали из виду. Любовные метания тут же забылись, в душе взметнулась тревога.

Чертовы разговоры, за ними я даже не заметила, как давно девочки не мелькали вперед.

Перейдя на легкую рысь в надежде, что мы не слишком отстали, я вскоре услышала заливистый смех юношей. А так как дорога никуда не сворачивала, стоило предположить, что девочки тоже с ними повстречались. Переполненная дурных предчувствий, я устремилась на поляну, которая уже виднелась между высокими стволами сосен.

Выезжая к группе молодых людей, я приняла гордый и хладнокровный вид: не хватало еще представать ними людьми квочкой, которая только и делает, что печется о младших. К тому же, на репутации сестер среди сверстников такое поведение может сказаться плохо.

Быстро оценив обстановку, я немного успокоилась: девочки мирно беседовали с тремя юношами, среди которых Андрей снова выделялся слишком уж вычурным нарядом, слишком прямой спиной и слишком светской улыбкой.

Остановившись неподалеку, я обернулась, дожидаясь князя, и решила дать сестрам возможность разобраться самостоятельно.

— … благодарны, но в вашей помощи не нуждаемся, — говорила Марта, переводя равнодушный взгляд с одного юноши на другого и ни на ком особенно не задерживаясь.

Хоть и совсем молодая, но она выглядела как настоящая светская дама: гордая, вежливая, в меру прохладная и как будто бы нисколько не заинтересованная ни в ком из присутствующих. Вот только я со своего ракурса прекрасно видела, как она теребит поводья, время от времени впутывая в них волосы из конской гривы. Впрочем, остальные ее собеседники не замечали этой мелочи.

— Но мы могли бы внести в ваши дамские обсуждения свежий взгляд, — продолжил настаивать Андрей, в то время как два его товарища все чаще косились то на меня, то на дорогу. Им разговор уже явно наскучил, к тому же оба нервничали заметно больше, чем мои девочки.