Хрущевка княжны Соколовской #3

Глава 12

— Кто это написал? И для чего? — я уставилась в ту сторону, где стоял Краузе. Нас все еще разделяла непроглядная темнота, но благодаря своим навыкам, которые будто обострились после успешного выполнения упражнения, я видела, как он ехидно ухмыляется.

— Этого тебе пока знать не положено. Только имей в виду, что ты заинтересовала очень… прямо таки очень влиятельных людей, — все же снизошел до расплывчатых объяснений он. — Вернее одного человека.

— Кого?

— Это пока секрет. Не волнуйся, он тебе не навредит. Скорее всего, — от странных полунамеков в тоне Краузе по коже бежал холодок, но я совершенно не понимала, о ком идет речь, как бы ни старалась проанализировать его эмоции или слова. Слишком мало информации, к тому же я слишком волнуюсь.

Эдуард не дал мне времени опомниться: пресекая новые вопросы, вывел в сад и тренировка продолжилась. Спустя еще час я научилась создавать шум, имитирующий звук шагов в лесу.

— Пустить людей по ложному следу, чтобы скрыться, или чтобы заманить их туда, куда сами они не пошли бы из здоровых опасений, — пояснял Краузе, пока я вновь и вновь прогоняла воздушный поток, который уже начал принимать форму моей фигуры, то по одной, то по другой тропинке сада.

— Вы меня что, к войне готовите? — уточнила со злобой, когда ощутила, что после очередного повторения по виску катится струйка пота.

Дыхание сбилось, и даже техники контроля уже помогали слабо: я ощущала, что почти полностью выбилась из сил.

— В каком-то роде, — не стал отрицать Краузе. — Встретишься с Тарковским — не забудь рассказать ему о своих успехах. На сегодня все.

Вместо того, чтобы сразу пойти к выходу, я обессиленно повалилась на лавочку, не потрудившись даже расчистить ее от желтых листьев, которые опали на лакированное дощатое сидение из-за моих упражнений.

Краузе сел рядом и обвел невидящим взглядом просторную территорию заднего двора.

— Ты можешь во все это не ввязываться, — доверительно сообщил он. — Я бы посоветовал тебе выйти за Влада, вернуть мне документы на Морозова и ни о чем не переживать, но это же бесполезно, так?

Я кивнула, не посчитав нужным что-то объяснять. Мы с Краузе уже достаточно давно знакомы, и он как никто другой знает: если у меня есть шанс раскрыть еще одну частичку прошлого Марго — а теперь и моего — я не отступлю. К тому же, если не вмешаюсь, то кто знает, какие еще козни для нас подготовят? В разговоре директора галереи со старшим Морозовым я слышала явную угрозу. Что-то затевалось, и я должна заняться делами этого человека, пока он не занялся мной. Не просто же так он прикарманил себе большую часть состояния моего отца: наверняка что-то планирует.

При этом шумиха в газетах, которую подняла Наталья, его никак не коснулась. А значит, у него есть связи среди издателей и обычной оглаской я на этот раз не смогу прижать его к стенке. Следовательно, мне нужны гораздо более весомые обвинения, чтобы требовать восстановления справедливости или по крайней мере того, чтобы мою семью наконец оставили в покое.

— Почему вы… — я замялась, не придумав, как покорректнее сформулировать вопрос, — относитесь ко мне лояльнее, чем остальные мужчины в этом мире?

Краузе усмехнулся.

— Почему я не отправляю тебя сидеть дома, вышивать и рожать детей, как делают прочие дворянки? — перефразировал он и мне оставалось только кивнуть. — Потому что я знал женщин с даром к ветру. Кое-кому из них повезло, их обучали и они принесли много пользы стране. Другим повезло меньше и им самим пришлось добиваться знаний. В процессе, как ты понимаешь, произошло много неприятных событий от невинных смертей до цунами. Но так или иначе и те, и другие добились своих целей и овладели силой. Так что я лишь предпочитаю держать цунами под присмотром.

Звучало вроде бы логично, однако меня не оставляло ощущение, что Эдуард что-то не договаривает. И все же, немного подумав, расспрашивать его дальше я не стала. Вдруг за его желанием мне помочь скрывается какая-нибудь личная печальная история? Не уверена, что хочу ее знать.

Домой я вернулась уставшая, но довольная собой. Уже прикидывала, в каких ситуациях смогу применять новые навыки, и хоть их набор слегка пугал и наводил на мысль, что Краузе известно гораздо больше, чем мне, предчувствие опасности и очередной игры все же будоражило кровь, заставляя сердце биться чаще.

Правда, в следующие несколько дней ничего любопытного, волнующего или пугающего так и не произошло. Я постепенно готовилась к встрече с художником. Для этого даже пришлось записаться в библиотеку — доступа к вузовской теперь не было — и взять пару книг о современном искусстве. Не начинать же разговор с ним с вопросов про его богатого и влиятельного покровителя.

Девочки готовились к конной прогулке в субботу, время от времени и меня вытаскивая из-за рабочего стола и напоминая, что мне тоже нужен подходящий наряд, заколки и новые сапоги.

Ремонт в комнате девочек завершился, и я пока отпустила работников, планируя после пикника заняться переоборудованием ванной, которая выглядела самой запущенной. Марта и Марина с удовольствием обживались на старом-новом месте, которое теперь разделяла на две условные зоны тонкая перегородка-полка. В общем, все шло вполне неплохо и я даже поверила, что жизнь постепенно налаживается.

Однако жизнь быстро напомнила, что вера эта иллюзорна.

В пятницу вечером, когда девочки вяло спорили о том, кого из гостей мы увидим завтра на пикнике, в дверь позвонили. Я привычно открыла и забрала у мальчишки в синей куртке конверт, отправленный из дома Владислава.

Распечатывая его, терялась в приятных догадках, но текст письма неприятно удивил. В нем князь, витиевато извинившись, сообщил, что не желает видеть меня на завтрашнем мероприятии.

Какого черта?

Я торопливо сложила записку вдвое, не дав сестрам времени ее прочесть, и, ничего им не объяснив, ушла в комнату. Недолго думая, отыскала на заваленном бумагами столе телефон и набрала Влада. Пусть объяснит, что все это значит, сама я не намерена разгадывать его ребусы.