Хрущевка княжны Соколовской

Глава 2

Мы сделаем генеральную уборку! — провозгласила я. — Марина, ты приберешься в ванной и в коридоре, Марта — мы возьмем на себя кухню и зал.

Я оглядела маленькое помещение еще раз и прикинула, что начать надо бы со шкафа в углу и комода — перебрать их содержимое и, может, найти хотя бы какие-нибудь документы, которые прояснят мое нынешнее положение. О нем память нового тела почему-то предательски молчит.

За размышлениями я даже не заметила, как девочки скривились.

— Убираться? Нам? Но мы же из княжеского рода, это неприлично, — Марта состроила плаксивую мордашку и выглядела так, будто сейчас разревется.

— А жить в грязи прилично? — спросила я, пресекая нытье и попытки канючить.

— Но раньше ты сама не хотела заниматься уборкой. Почему сейчас передумала? — подозрительно сощурившись, спросила Марина. По всей видимости, из двоих сестер она более рассудительна.

— Мне все надоело, — немного помявшись, нашла оправдание я. — С сегодняшнего дня мы живем по-новому! Наденьте платья, которые не жалко испачкать, и начнем. Если постараемся, то все успеем еще до начала концерта.

При упоминании концерта поникшие сестры немного повеселели. Я, показывая пример, первой поднялась с дивана и направилась к шкафу. Перебрав скудный набор одежды Маргариты, выбрала серую юбку с заплатами и рубашку настолько застиранную, что цвет уже не удавалось определить, и быстро переоделась.

— Но чем мы будем вытирать пыль? У нас даже тряпок нет, — огорошила меня Марина.

— Что-нибудь придумаем, — не отрываясь от ревизии шкафа заверила ее я.

Порывшись в комоде, обнаружила несколько рваных полотенец. Располовинив их, получила средства для уборки. Благо, ведра и тазы в доме нашлись, правда, толковой чистящей химии я не обнаружила. Зато нашла обычное хозяйственное мыло и, измельчив его часть с помощью терки, взбила даже некоторое подобие пены. По комнате разнесся характерный запах, которого я… прошлая я не чувствовала со времен студенчества. Хотела уже приступать к уборке, но вовремя взглянула на нежные ручки девочек.

— Если есть какие-нибудь совсем старые перчатки, наденьте, — посоветовала я.

Сама же не стала тратить время на такие мелочи и, подхватив ведро с тряпкой, двинулась к комоду. Девочки с тяжелым вздохом последовали моему примеру.

Прежде чем вытирать, еще раз проверила его содержимое. В целом ничего особенного: постельное белье, полотенца, какая-то одежда, в которой и в огород стыдно бы выйти. В глубине нижнего ящика обнаружила шкатулку, в которой хранились старинные украшения. Безвкусные крупные камни, оправленные массивным золотом, восхищения во мне не вызвали, но наверняка их в случае крайней необходимости можно будет продать за неплохую цену.

При мысли о продаже я сразу вспомнила, как покойная матушка с тяжелым вздохом цепляла тяжелое колье на шею.

«Такие старомодные, — жаловалась она, поднося к мочкам слишком уж большие для ее изящных ушей серьги. — Но бабушке так нравится, когда я их надеваю».

Я моргнула, стараясь поставить мысленную границу между воспоминаниями этого тела и своими. Они смешивались, создавая в голове совершеннейшую неразбериху. И хоть по большей части знания предыдущей владелицы тела оказывались полезными, я все же злилась, что будто стала совершенно не собой.

Тщательно вымыв все ящики внутри и снаружи, я заново сложила в них вещи и переместилась к шкафу. Здесь, на верхней полке, нашла коричневую папку с документами, подтверждающими право собственности на квартиру, три паспорта — свой, вернее, Маргариты, и обеих сестер — и несколько справок, суть которых с первого взгляда определить не удавалось. Вчитавшись, поняла, что их выдали Маргарите после того, как за долги ее семья лишилась сначала загородного особняка, затем небольшой дачи и двух просторных квартир. Да уж, беда.

На самом дне папки лежала еще одна справка. Судя по ее потрепанному виду, сначала ее кто-то измял, но позже заботливые руки разгладили бумагу и постарались придать ей хоть сколько-нибудь презентабельный вид. Читать расплывшиеся буквы оказалось трудно, но возможно. Справка гласила, что Маргарита Соколовская прослушала курсы по истории Империи и мира, а также магической теории в университете имени Распутина.

Неприятное предчувствие кольнуло грудь. Судя по этой справке, а также по тому, как одеты местные женщины, в вопросах равенства полов этот мир продвинулся не так далеко, как хотелось бы. Конечно, надо бы еще поподробнее разобраться в особенностях местной социальной системы, но что-то мне подсказывает, что эти самые подробности меня не обрадуют.

Я тяжело вздохнула и собиралась отложить документы, но замерла, заметив, что посеревший от пыли ажурный тюль колыхнулся. Окно при этом оставалось закрыто, от двери тоже не сквозило — я стояла рядом и почувствовала бы ветер.

— Ой! — Марта бросила тряпку, которой неумело, но старательно мыла подоконник, и подбежала ко мне. — Марго, только не говори, что…

— У тебя открылся дар, — упавшим голосом констатировала Марина, которая прибежала на вскрик младшей сестры.

Я перевела удивленный взгляд с одной на другую. Разве магия — это не хорошо? Почему они обе выглядят такими расстроенными?

— Бедняжка, — Марта стиснула меня в объятьях так крепко, что я едва не задохнулась.

— Только не реви, она же не помирает, — напомнила Марина, но смотрела на меня все равно с грустью. — Ничего ведь страшного не произошло? — спросила она, пытаясь, кажется, убедить не столько меня, сколько себя саму. — У тебя и так кандидатов в женихи не было, кроме этого… Яринского, — фамилию незнакомого настоящей мне мужчины она почти выплюнула, скривив губы. — И вряд ли появились бы, даже не будь ты одаренной.

— Да, ты права, — я натянула на лицо улыбку, стараясь скрыть раздражение. Если снижение шансов моего замужества настолько сильно расстраивает сестер, значит с положением женщин тут совсем туго. Мне что, революцию придется устроить, чтобы жить здесь так, как я привыкла? — Давайте работать, иначе не успеем до концерта.