Хрущевка княжны Соколовской

Глава 11

Я посторонилась, пропуская мужчин к старому внедорожнику, в багажник которого они и забросили мешок. Там, кстати, еще парочка таких уже лежала. Интересно, что в них такого особенного, что сам князь не погнушался таскать?

Впрочем, расспрашивать его у меня не было особого желания. Посчитав, что наша встреча ограничится двумя взаимными окриками, я отвернулась к сестрам. Они тоже замерли как вкопанные, и хотя старались сохранять непринужденный вид, все равно то и дело поглядывали на князя. Наверное, они прежде видели его на каком-нибудь званом вечере или как-нибудь еще, в общем, в лицо явно узнали.

Я уже собиралась повести сестер в магазин и оставить мужчин разбираться с их загадочными мешками, но Владислав сам окликнул меня.

— Маргарита Алексеевна!

Мне пришлось обернуться. К моему удивлению, князь выглядел несколько смущенным то ли из-за своей грубости, то ли из-за ситуации, в которой я его застала. Продолжать разговор он не спешил, вместо этого почему-то разглядывал меня.

— В чем дело? – я усиленно старалась не рассмеяться, но судя по мелькавшей во взгляде Владислава злости, получалось плохо.

Еще бы: князь, который таскает мешки. Княжна, которая работает секретарем, а маг, способный одним взглядом убить, занимается усилением оркестра. Все это одна огромная нелепая ирония, и Владислав в его потертых джинсах – ее вершина.

— Прошу меня простить за несдержанность. Надеюсь, вы никому не расскажете о нашей сегодняшней встрече? – спросил он, все-таки вернув себе привычную невозмутимость.

Интересно, а если расскажу, насколько сильно это уронит репутацию князя в глазах других дворян?

Я попыталась обратиться к памяти Маргариты, но ничего, кроме постулата «работать – позорно, это для нищих» выудить из нее не смогла. Впрочем, если большая часть родовитых людей до сих пор придерживается такого мнения, то наверное история о князе, таскающем мешки, может произвести фурор.

Мою задумчивость Владислав расценил по-своему. Раздраженно выдохнул, отчего на миг стал похож на норовистого жеребца.

— Чего вы хотите? – процедил он сквозь зубы.

— А что вы можете предложить? – искренне удивилась я. – На счет руки и сердца мы с вами уже выяснили. Не деньги же с вас брать, в самом деле. Не беспокойтесь, никому ничего не расскажу, — я улыбнулась, уже с большим трудом сдерживая веселье: напряжение князя, как мне казалось, ситуации не соответствовало.

Готова поклясться, при упоминании руки и сердца у Владислава дернулся глаз, но он мужественно промолчал и на шпильку не ответил.

Мы попрощались, и я снова повернулась к сестрам, которые теперь не таясь смотрели на меня. За спиной загудел мотор и машина с мешками, содержимое которых так и осталось тайной, выехала на дорогу. Марта и Марина синхронно переглянулись и снова уставились на меня.

— Странно, — пробормотала старшая, задумчиво скользя взглядом по обычному, совершенно ничем не примечательному двору. – В прошлый раз во время конной прогулки Тарковский вел себя как обычно. И про его состояние по-прежнему шушукались. Никаких слухов о том, что внезапно обеднел, не ходило.

— А что, если не обеднел, то работать совсем не может? – удивилась я, потихоньку подталкивая сестер в сторону магазина. – Мало ли какие дела? Слуга, может, ногу сломал, а нового искать некогда.

— Да ты что? Он же при фамилии, и при деньгах. Если кто узнает – его в приличные дома перестанут приглашать. Особенно в те старые, в которых традиции чтут сильнее, чем в остальных. Святополк-Мирские, например, точно отказались бы его принимать. И графья Панины, и Берг… — начала торопливо перечислять Марта, загибая тонкие пальчики.

— И отставной генерал бы сильно разозлился, — добавила Марина. Судя по тому, что фамилию генерала она не упомянула, я и так должна была знать, о ком она говорит.

Видя серьезные лица сестер, я даже немного устыдилась своей веселости во время беседы с князем. И что вообще на меня нашло? Надо было мне еще про дурацкую выходку Марго ему припоминать! Дура.

С другой стороны – сам виноват. Если бы так сильно дорожил репутацией, мешки не стал бы ворочать. Второй-то мужик – явно его слуга, а где один работник, там и второй найдется.

— Ладно, перестаньте, это не наше дело. Я князю обещала молчать, и вы уж будьте добры рты держать на замке. Мне с ним еще в одном кабинете работать, — шикнула на сестер я. – И вообще, поучиться бы вам у него: при деньгах, но все равно не погнушался простого дела. А у вас и выбора нет, но все еще носы кривите.

Те понятливо потупили взгляды. Воспитательная беседа явно удалась.

В магазине остро пахло какой-то бытовой химией, на соседних полках ютились еда, садовый инвентарь, чистящие средств, в витрине завалялись даже несколько старых мобильных телефонов. Помещение навевало бы ностальгию по магазинам нулевых, но, пробежавшись взглядом вдоль стеллажей с товарами, я заметила, что они не пестрят привычным разнообразием ярких упаковок. Не оказалось здесь ни газировки ядреных цветов, ни маленьких конфет в вырвиглазных упаковках, ни разнообразия другой не слишком полезной еды. Про чипсы будто не знали вовсе или не считали нужным завозить, из сладостей большую часть составляла выпечка, разве что в углу стояла коробка с какой-то заветренной и совсем неаппетитной халвой.

В целом же, несмотря на менее броские, чем я привыкла, упаковки, ассортимент меня вполне устроил. Хотя покупать здесь я решила только самое необходимое. Наверняка в центре города есть какие-нибудь магазины поприличнее, и лучше бы наведаться туда.

Возвращаясь, уже планировала, как буду запекать приобретенную курицу и какие приправы к ней лучше добавить, но вдруг Марина вздрогнула и потянула меня за рукав.

— Там машина Снежина, — шепнула мне она, указывая на блестящую черную иномарку, которая среди облупленных многоэтажек смотрелась инородно.

— Ты ему сообщала, что на прогулку не поедешь? – уточнила я, морально готовясь к непростому разговору.