Хрущевка княжны Соколовской

Глава 12

Возвращаясь в подъезд, я зацепилась взглядом за киоск с журналами и газетами, и, стараясь отвлечься от воспоминаний о неприятном и вызывающем тревогу разговоре со Снежиным, вгляделась в яркие обложки. За мутноватым стеклом скрывались большей частью какие-то женские издания, несколько журналов с историческими статьями сомнительного качества, что-то про путешествия. В общем, ничего, за что цеплялся бы взгляд.

В центре витрины я обнаружила довольно толстое издание с расплывчатым названием «Восьмое тысячелетие». Судя по заголовкам на обложке, в нем писали обо всем, что составляло жизнь современных людей вообще, и ни о чем конкретном при этом: обзоры популярных книг и театральных постановок, какие-то статьи на остро социальные темы, что-то про новую технику и даже статистические данные о недавней переписи населения. Решив, что такой срез культурного кода будет мне полезен, я купила этот журнал и, не успев подумать, еще и маленький сборник судоку.

Только когда тонкая книжица с головоломками оказалась в руке, я начала смутно припоминать, что в моем мире, скрашивая скучные поездки в автобусе, разгадывала такие в телефоне. Видимо, мои старые привычки проявлялись так же неожиданно, как и привычки Маргариты. Это даже радовало: вспоминая хоть что-то о своей прошлой жизни, я снова чувствовала себя собой.

По возвращении домой я едва не споткнулась оттого, как глядели на меня сестры. Обеспокоенно, почти со страхом. Пришлось заверить их, что Снежин больше нас не побеспокоит, хотя сама я в этом уверена не была.

Девочки поверили – или сделали вид, что поверили. И хотя в их глазах я видела невысказанный вопрос «что же мы будем делать теперь?», ни одна из них не задала его вслух. Однако эти взгляды заставили меня усомниться в правильности принятого решения.

— Вы уже разобрали продукты? – чтобы избавиться от гнетущего молчания, преувеличенно-бодро спросила я.

Девочки покачали головами, мне оставалось только вздохнуть. Никакой инициативности. Впрочем, стоит ли их за это винить? Они выросли в окружении прислуги.

— Идемте, сделаем все вместе, — я сбросила шаль и журналы на тумбу в коридоре и подтолкнула сестер в сторону кухни.

Спустя пару часов не всегда умелой, зато слаженной работы на столе в большом блюде стояла запеченная в духовке курица, окруженная золотистым картофелем. Запах удачно подобранных специй расходился по всему дому, сестры заметно повеселели, и еще около часа мы мило беседовали на самые отвлеченные темы.

Однако когда я отправила девочек спать и прикрыла за ними дверь, когда свет во всех комнатах погас и горел только ночник возле кресла, куда я присела, чтобы пролистать журнал, дрожь и страх вернулись.

Может, Маргарита знала, что Снежин опасен, и поэтому ему не отказывала? Может, боялась за сестер? Или просто не видела другого выхода: наверняка она и подумать не могла о том, чтобы провести в старой квартире всю оставшуюся жизнь и доходом в пять сотен рублей в месяц.

Чем больше я думала о ситуации, тем отчетливее понимала ее отчаяние. Теперь заботы о том, как накормить и пристроить сестер, и – еще страшнее – как защитить их, не имея ни денег, ни связей, ни даже банальной грубой силы, лежали на мне.

Отчаяние, видимо, и побудило Марго прийти к Владиславу. Наверняка эта гордая княжна не опустилась бы до такой просьбы, если бы не девочки. Может, она надеялась, что его сила и влияние позволят уберечь Марину от участи жены какого-то сомнительного, скользкого типа вроде Снежина? Она не видела другого выхода.

Размышляя, я неосознанно потянулась к книжечке с судоку, в длину едва превосходившей мою ладонь, и начала заполнять клеточки на самой первой странице цифрами. Легкая загадка почти не требовала усилий и не отвлекала от рассуждений, но когда поток панических мыслей схлынул, опустила взгляд на страницу.

Маргарита выхода не видела, но я – не она. Я могу дать сестрам нечто большее, чем просто деньги и богатого, но нелюбимого мужа. Я сумею подарить им самостоятельность, а вместе с ней – свободу выбора.

Но сначала я должна научиться нас защищать. Намек Снежина был очевидным, и я, всего лишь слабая девушка, физически ему противостоять не могу. Но когда Эдуард едва не задушил меня в парке за театром, он и пальцем для этого не пошевелил.

Головоломка уже закончилась, но вместо того, чтобы начинать следующую, я стала выводить на белых полях вокруг нее рваные геометрические линии. Они помогали успокоиться и выстроить мысли в относительный порядок.

Действовать надо быстро: кто знает, на что способен разозленный отказом, истеричный мужчина, привыкший к вседозволенности? Значит, к Краузе я пойду завтра. Что бы там ни говорили мне в министерстве на счет проблем, лучше уж ввязаться в них, чем ждать, когда тебя изобьют или сделают что-то похуже, и только после этого бежать за помощью.

Приняв решение, я немного успокоилась. И ненадолго прикрыв глаза, провалилась в тягучий и тревожный сон.

Разбудил меня визг сестер, который, ворвавшись в полудрему, разбил ее и ввинтился в голову дрелью. Я вскочила с кресла, в котором задремала вечером, и огляделась.

На пол медленно оседала белая сорочка из легкой ткани. Под ноги мне шлепнулась книжечка с судоку, тюль грациозно опускался, видимо, поднятый под потолок моей силой. Как и другие мелкие предметы, которые теперь разбросаны по всей комнате.

— Что случилось? – спросила я, уже подозревая, что сама и стала причиной этого бардака.

— Всякие мелочи вроде тетрадей и легкой одежды вдруг взлетели и начали кружиться по комнате, — затараторила Марта, наблюдая за тюлем с легкой опаской.

— А еще в доме поднялся ветер, — спокойно добавила Марина, которая смотрела больше на меня, чем на беспорядок вокруг.

— Что ж, вот и еще одна причина не откладывать обучение магии, — пробормотала я, подбирая книжку и бросая ее в сумку на низком столике возле кресла. – Давайте позавтракаем, потом я уберу этот бардак.

На скорую руку соорудив яичницу с помидорами, я быстро поела и принялась за уборку. Сестер помогать не просила, но они и сами принялись за дело, расставляя предметы по местам.