Хруст солёного попкорна

Эпизод 17

- Меня зовут Валерий Николаевич…

- Да, я помню! -  перебил его Кирилл. - Давайте ближе к сути.

- Я не сказал тебе еще свою фамилию. Валерий Николаевич Кнопкин. Анна Валерьевна, которую ты ищешь – моя дочь. На сегодняшний день у нее выраженный болевой синдром в терминальной стадии заболевания

- Что вы сказали? – он задыхался от услышанного.

- Моя дочь не излечима больна. Она живет по принципу: новый день – новая жизнь.

-  Нет! Нет! Я вам не верю. Что за шутки? Вы не хотите, чтоб мы встречались?

- Хотел бы я, чтоб эта была бы шутка. Но это жизнь. Такая, какая есть.

- Она не может умирать. Ей всего лишь двадцать!

- Я тоже так себе сказал, когда все только обнаружилось. Хороший вышел вираж судьбы. Дочь руководителя хосписа больна раком? За что? Почему? Как такое может быть?

- Вы лжете! – закричал Кирилл.

- Я понимаю тебя, ты расстроен.

- Отведите меня к ней. Хочу, чтоб она сама все это сказала.

- Сейчас она в затяжном сне. Приступы стали слишком частые. Вторую неделю разрушительные боли. Она решились на сильнодействующие новые препараты. Ей сделали очередной укол, она проснется завтра. Если проснется…

- Как вы можете такое говорить?

- Сначала не мог, кричал, бесился как и ты. Злился и винил всех. А затем принял игру и начал искать в ней ходы, которые помогут мне выигрывать небольшие партии. Перестал ждать глобальной победы и начал получать удовольствие от малых достижений.

- Сколько она еще проживет!

- А не знаю. Она угасала, а затем кое-что произошло и в ее глазах появилась искра. Я черствый болван даже не мог подумать, что моя девочка влюбилась. Словно она не хочет жить как все. Похоронил ее в своих мыслях.

- Прекратите! Вы же ее отец, вы должны бороться до последнего!

- А оказывается, - продолжил доктор, словно не услышав его слова, - ты, Кирилл, причина того, что моя дочь все еще жива! Ты питал ее страсть к жизни. Самое страшное для пациента перестать бороться за свою жизнь. Как только он решил, что пришло время умирать, он умрет. А она боролась! Благодаря тебе!

- Не говорите в прошедшем времени!

- Я столько видел людей, цепляющихся за завтра и соскальзывающих в небытие. Сюда приходят, чтобы сгладить последние дни, часы и минуты. Здесь не бывает гостей по ошибке, к сожалению. Моя миссия, как главного врача, облегчить дорогу туда, откуда мы пришли. Но не подумай, что здесь не верят в чудо. Просто оно немного другое. Нет долгосрочных планов, есть еще один новый день. Или его нет. Все просто. 

- Я обрывал ее телефон днями и ночами.

- Я знаю. Он лежит у меня. Она запретила отвечать на него. Написала тебе это сообщение, что вы больше не сможете увидеться и решилась на этот курс лечения.

- Почему она мне все не рассказала?

- Нет никаких гарантий, - Валерий Николаевич продолжал не слышать его вопросы. — Это новый препарат. Она очень хотела бы, чтоб он помог ей, но риск ослабленному организму не справиться очень высокий.

- Ну вы могли бы мне ответить, если тем более знали про наши отношения.

- Она запретила. Сказала: «Если захочет, то он меня найдет. И я, если смогу, то посмотрю в его глаза вновь».

- Невыносимо больно!

- Я понимаю тебя.  Но и ты пойми ее, пожалуйста. Встреча с тобой для нее стала глотком надежды, словно судьба на прощанье преподнесла ей подарок. Да, она сразу оговорила с тобой правила игры.  Договорилась с тобой, с собой, но с сердцем не смогла. На время ей даже стало лучше, положительные эмоции от ваших встреч дарили ей энергию и силы бороться с болезнью.

Ты не представляешь, как она ждала ваших субботних киносеансов и как расстраивалась, когда что-то не получалось. Моя девочка вновь стала улыбаться и стремиться в новый день. И он для нее теперь не просто еще один день, теперь это день, в котором есть Кирилл.

Все вроде начало выправляться и даже замаячила надежда. А затем пришли результаты нового анализа и мир обрушился окончательно. Там каждая буква была накарябана рукой смерти. Аня проплакала весь день, а после решилась поехать к тебе в Карелию. Мы отговаривали, но ее было не удержать. Ведь там был ты. Она накидала полный рюкзак таблеток, купила билет на поезд и сказала, что обязательно вернется и что мы должны ее ждать и верить, что все будет хорошо.

А что нам еще оставалось? Если есть моменты, которые делают нашу дочку счастливой, мы отдадим за них все. Она поехала к тебе попрощаться, но не смогла удержаться и своими наемками спровоцировала в тебе ответные чувства.

- Да, что за бред! – не выдержав, перебил его Кирилл.

- Она вернулась с глобальным чувством вины.

- Аня понравилась мне с самой нашей первой встречи. И с каждым днем мне было с ней все интереснее. Мне по- любому надо ее увидеть. Нельзя верить какому-то анализу. Все ошибаются. Она смелая и сильная, у нее получится выкарабкаться!

- Я могу тебя отвести к палате. Ты даже сможешь зайти к ней, если готов.

- А как же Яна Валерьевна, она мне так много про нее рассказывала?

- Не догадываешься?

- Нет!

- Прочитай имя Яна наоборот, что получается?

- О, боже! Аня!

- Точно!

- Она придумала Яну Валерьевну Кнопкину.

- Но зачем?

- Эта была наша с ней игра. После того, как все эмоции утряслись, после того, как она и я поняли, что назад пути нет, мы начали фантазировать. Однажды я спросил ее, кем бы она хотела стать, если б прожила долгую жизнь.

- Я не могу это слышать. Каждое слово режет меня.

- Тебе просто понадобится время. Я продолжу?

- Давайте, - сведя сильно челюсть сказал Кирилл.

- Так вот, она сказала, что стала бы учительницей. Ей очень бы хотелось помочь детям вырасти счастливыми. Для нее это означало слышать себя, понимать, что ты хочешь и уметь этого достигать. Вроде все так просто, согласись!? Но почему же мы очень часто такие несчастные?