Хрустальная скрипка. Часть первая.

Глава 2. Фиолетовый ореол.

Сила наполнила грудь Освальда, как свежий воздух наполняет легкие при выходе из душного помещения. Сила пульсировала в нем и текла в руки, бурля, заставляя вибрировать все его сосуды. Мальчик никогда не ощущал ничего подобного. Слово, которым можно было описать эти ощущения, – возможность. Возможность стать чем-то большим. Возможность созидать и разрушать. Море возможностей, недоступных ему ранее, вот что он ощущал.

Кучер уже был совсем рядом, несся на него, желая смести со своего пути, разрушить все, нарушить ощущение. По сравнению с мальчиком он был просто громаден. Еще чуть-чуть, и кулак здоровяка опустится прямо ему на голову. Ближе, еще ближе, через доли секунды. И когда до момента удара оставался лишь краткий миг, время замерло.

Время остановилось, как будто было гигантским маховиком сущего, запутавшимся в нитях бытия. Остановилось только на мгновение, чтобы затем раскрутиться в обратную сторону под действием этих упругих нитей. С рук Освальда сорвался сгусток силы, оттолкнувший мужчину обратно. Только что бежавший вперед кучер теперь летел назад.

Кучера снесло, как будто он был тряпичным пугалом на поле, а не стокилограммовым мужланом. Он пролетел не меньше десяти метров по воздуху, прежде чем его ноги смогли коснуться земли. Но удержаться на ногах после такого полета он не смог, и, нелепо просеменив назад, плюхнулся на свою пятую точку, а затем проехал еще метр по инерции. Он завалился на спину и тяжело дышал, не понимая даже, что случилось.

Бугай попытался встать. Получилось это у него только со второй попытки. Нетвердо стоя на ногах и покачиваясь, не придя еще окончательно в себя, он с лютой ненавистью буравил глазами дерзкого юнца. Не мог он даже подумать, что столкнется с отпором.

- Освальд, что случилось? – вопрошал старик Харлам. Из-за залитого кровью лица он не мог рассмотреть происходящего, однако понимал, что с мальчишкой пока еще все в порядке, слава богам.

Освальд молчал. Он не мог до конца осознать произошедшего, что дал отпор этому здоровяку. Больше тот не навредит, ни ему, ни деду. Однако он заблуждался. Кучер был ошарашен, оглушен и унижен, но никак не выведен из строя. В его глазах горела теперь совершенно не управляемая злоба. И абсолютно не важно уже было, что направлена она была всего лишь на шестилетнего мальчика, еле достающего ему до пояса. Да как он смог, как посмел так унизить его!

Здоровяк взревел и снова кинулся на ребенка. В этот раз было не до забав, кучер бежал вперед, собирая все запасы своей магии. Сейчас он отомстит, проучит негодяя. Применит «Удар копытом», вложив все свои силы и напитав его собственной злобой. Таков был его план.

Освальд приготовился отразить опасность и повторил действия вновь. От сердца к рукам и голове – волна первая. От головы в руки – вторая волна… Но дрожь в его руках была теперь дрожью усталости и физического истощения, а не бурлящим источником силы. Первый удар на то и первый, что выкладываешься на полную, не зная, получится ли. Ребенок вложил все свои силы, и они истощились. Волны энергии больше не пробегали по телу, в руках была тяжесть. Он не мог больше нанести удар, не мог даже сконцентрироваться, чтобы собрать в ладонях хоть сколько-нибудь значимый объем силы. Он был полностью беззащитен и разбит.

Кучер подпрыгнул вверх, собрав всю энергию и прочтя заклятие. Он уже летел на мальчишку, готовый нанести удар. Старик Харлам, не будучи боевым магом, смог заблокировать точно такой же удар, но не полностью, потеряв равновесие. Этот же «Удар копытом» станет намного, намного сильнее. А Освальд не мог не только его заблокировать (да и не знал, как), даже увернуться сил у него не осталось. Этот удар точно попадет в цель. Взрослому человеку он нанес бы серьезные травмы, а ребенку… Он будет смертельным приговором.

- Прекратить! – закричал откуда-то высокий мужской голос, но кучер уже не мог и не желал останавливаться, верша свою месть.

И опять, время как будто бы замедлилось перед Освальдом. Он видел, как падает на него кучер, вытянув ногу вперед. «Удар копытом» был неотвратим, и мальчик понял, что даже не успевает в страхе прикрыть глаза перед неизбежным. Сейчас нога обрушится на его череп, ломая кости, а он не может защититься. Спина покрылась холодным потом, и…

Сначала были два слова, не сказанные, а буквально выплюнутые откуда-то сзади, резко как из пращи. Перед глазами мальчика, буквально в паре сантиметров от его носа, загорелась едва заметная сетчатая структура, будто паук сплел свою паутину, и она внезапно стала видна в лучах заходящего солнца. Удар кучера пришелся прямо в нее и не достиг лица ребенка. Более того, Освальд с ужасом наблюдал, как нога амбала буквально сложилась, смялась об эту едва осязаемую преграду, как о камень. Все это произошло за какие-то доли секунды и сопровождалось треском сломанных костей и порванных сухожилий.

Кучер упал прямо перед ним, будто остановленный непроходимой преградой. И завизжал так, что у мальчишки уши заложило. Освальд отскочил назад, понимая, что произошло настоящее чудо. На нем не было ни царапины, но от страха сердце колотилось так, что просто выпрыгивало из груди.

- Аааууууаааа! – визжал кучер, трепыхаясь в пыли перед ним. Правой рукой он схватился за бедро травмированной ноги, а левой колотил по земле от боли. Ступня его, а также голень были развернуты совершенно противоестественным образом. Было ясно, что нога сломана как минимум в двух местах.

Освальд сделал еще шаг назад. А потом отметил, что кучер, несмотря на сильную боль, глядел не на покалеченную ногу, а куда-то вдаль, ему за спину. И в глазах у него читался животный ужас. Мальчик оглянулся. Дверь кареты была открыта, и возле нее стоял мужчина, среднего роста, худой и уже лысеющий, лет сорока. Мужчину окружал фиолетовый ореол. В вечерних сумерках Освальду это показалось жутким, хотя он совсем не понимал, откуда это свечение. Но именно оно так напугало кучера, что заботило больше собственной поврежденной ноги.