Хрустальная туфелька для попаданки

Глава 7

Войдя в дом, я поморщилась. На стенах пестрели нарисованные цветы, на столе и комоде стояли вазы с искусственными цветами. А на картинах были изображены… Цветы!
– Миленько тут, – пробубнила себе под нос.
Ко мне подбежал мальчонка, лет одиннадцати.
– Золушка, тебя миледи искала. Кричала, ругалась, – протараторил он. – А ты где была?
– Спала, – пожала плечами и поинтересовалась у ребёнка: – я подзабыла твоё имя…
– Томас я! – удивился мальчик.
– Ага, точно… – я наклонилась к нему и прошептала: – а где кухня?
– И это забыла? – округлили он глаза.
Я кивнула.
– Пойдёшь по коридору и… – начал было говорить он, но окрик мачехи заставил его замолчать.
Мальчик вздрогнул и спрятался за меня.
На пороге появилась запыхавшаяся мачеха.
– Ты! – она потрясла в воздухе кулаком, – да как ты посмела?
Я удивлённо повела бровью.
– А что случилось, маменька?
Женщина оторопела.
– К-как ты меня назвала? – просипела мачеха.
Я несколько раз наивно моргнула и сказала:
– Маменька. А как иначе? Вы же мне заменили мать.
Женщина нахмурилась и приблизилась ко мне.
– У меня есть единственная дочь, а ты хлам, доставшийся от прежнего хозяина дома.
– Да? Надо же… – хмыкнула я, – а он, насколько я помню мой отец?
Мачеха недовольно поджала губы.
– Так что, маменька, смиритесь. Я дочь хозяина этого особняка и буду спать в комнате, которую выберу.
Женщина открыла рот, но я продолжила, не дав ей возможности что-либо произнести.
– Прямо сейчас устрою смотрины, – я повернулась к Томасу и спросила: – пойдёшь со мной?
Мачеха шумно вздохнула и выкрикнула:
– Быстро принеси тёплой воды моей Ханнечке и начинай уборку!
Я склонила голову набок и задумчиво произнесла:
– Хм, вот уверена, что Ханнечка сама дойдёт до бадьи с водой.
Томас зажмурился и сильнее прижался ко мне.
– Быстро принеси воды! – женщина всплеснула руками, – она вчера до полуночи танцевала! Устала! У неё ноженьки болят. Она не дойдёт! Упадёт моя Ханнечка.
– У меня, знаете ли, тоже денёк выдался трудный, – я повернулась к ошеломлённой женщине спиной, – поэтому пусть ваша Ханнечка лежит немытая. Если ей нравится.
– Золушка... Да что с тобой? – прошептала обескураженная мачеха.
Я повернулась и елейно произнесла:
– Будем считать, что я переосмыслила свою жизнь, пока вы были на балу.
Миледи подняла подбородок и озвучила своё предположение:
– Так ты либо очень обиделась на нас, либо умом тронулась? Хм…
Я подняла указательный палец и вымолвила:
– Не угадали, маменька.
– Но тебя будто подменили, – подозрительно протянула женщина.
Лукаво улыбнувшись, я проговорила:
– Интересное предположение, но вы снова не угадали.
Я потянула Томаса к лестнице.
– Золушка, начинай отрабатывать свой хлеб. – Угрожающе сказала миледи, – иначе я поселю тебя в стойло к свиньям и будешь есть из их корыта.
Остановившись, я задумчиво посмотрела на мачеху.
Та, решив, что своими угрозами заставила меня одуматься, надменно улыбнулась.
– Маменька, уймите свою буйную фантазию, – у женщины вытянулось лицо, а я продолжила говорить: – напоминаю, я полноправная хозяйка этого дома, и буду жить в любой комнате. Но сначала сделаю в ней ремонт. Если в ней преобладает такое…
Я обвела рукой помещение.
– То у меня нет ни малейшего желания жить в прощальном зале похоронного бюро.
– Что? – выдохнула женщина.
Я начала подниматься по лестнице. Испуганный мальчуган шёл рядом.
– Золушка, да как ты… Да что с тобой? – сощурилась мачеха, уставившись на меня.
Не останавливаясь, я произнесла:
– Маменька, всё к лучшему. Привыкните.
Поднявшись на второй этаж, я остановилась.
– Томас, а где моя комната?
– Там, – мальчик махнул направо.
– Замечательно.
Взяв его за руку, пошла по коридору.
– А расскажи-ка, Томас, как ты поживаешь?
– Да как все, – он почесал затылок, – рано встаю, поздно ложусь.
– Угу, понятно. А о моей жизни поведай.
Мальчонка настороженно спросил:
– Ты забыла?
– Я, наверное, переутомилась.
– А-а-а, да. Ты больше всех тут работаешь, – закивал Томас.
– Хм, – я осуждающе покачала головой, – исправим.
Он остановился около двери.
– Вот тут ты жила, пока тебя не выгнали в подвал.
Я цокнула языком и поинтересовалась:
– А за что?
– Так ты… Это… У Ханнечки платье украла, – растерянно ответил мальчик. – И миледи велела тебе носить эти обноски.
– Понятно, – процедила я.
Я открыла дверь и с облегчением выдохнула.
– В твоей комнате миледи не стала наводить красоту, – пояснил Томас, – поэтому здесь осталось, как и прежде.
– Чему я очень рада.