Хрустальные ангелы империи

Глава 1

Сквозь грязное, тусклое оконное стекло в сырую комнату проникало совсем мало света. Герцогиня Анна фон Регельдорф лежала привязанная к кровати за тонкие запястья. Последнее время с ее сознанием происходили странные вещи, она слышала голоса, видела то, чего нет и беспрестанно думала, как убить себя. Она не понимала, зачем герцог женился на ней, ведь он не заботился о ее здоровье и чувствах. Теперь, когда она сходила с ума он просто запер ее в темном подвале, без еды и воды. Она чувствовала, что конец ее близок и даже была рада этому. Вот только бы увидеть маму и брата в последний раз. Анна издала печальный вздох полный сожалений о никчемной жизни и ее глаза закрылись насовсем. В тот же момент сознание беззаботной московской девушки перенеслось на двести лет назад, в промозглый осенний Петербург и Анна снова открыла глаза.

«Где это я? Что за странное место? Разве я не должна быть благородной герцогиней, богатой и уважаемой? Почему я привязана к кровати в каком-то грязном подвале? Надо как-то выбираться отсюда.»

— Эй ты, сумасшедшая, открывай глаза, я принесла еду, — неопрятного вида девица с железной миской, похожей на собачью, пыталась развязать герцогине правую руку, — давай, садись, поешь, а то так недолго и ноги протянуть, — девица перекрестилась, — не приведи господь. Муж-то твой совсем изверг окаянный.

Дверь со скрипом отворилась, и в подвал вошел старый сгорбленный человек в потертого вида сюртуке и пенсне на переносице. От него пахло чернилами и порохом. — Боже мой, что за страшный дед? — От неожиданности и отвращения перед этим человеком Мария громко выругалась вслух.

— Ваше Сиятельство, прошу, не гневайтесь, герцогиня последнее время совсем плоха. Видимо ей немного осталось. Лекаря бы вызвать. Иначе потом вопросов от жандармов не оберемся.

— Оставь нас, Пелагея, мне нужно поговорить с женой.

— Слушаюсь, ваше Сиятельство! — Горничная, присматривающая за Анной, бросила на привязанную женщину сочувствующий взгляд и вышла. Как только дверь за ней закрылась герцог фон Регельдорф подошел к жене и, схватив ее за горло, начал душить.

— Если ты и сегодня не скажешь мне, где его спрятала, это будет твой последний день. Говори! Я не могу больше ждать, он нужен мне!

«Да что за черт! Этот старый дед сейчас меня придушит», — судорожно глотая воздух, Анна начала терять сознание, и пусть несчастная, душевнобольная герцогиня мечтала о смерти, но Анна Зубова хотела жить. Рукой, которую Пелагея успела развязать, она нащупала на прикроватном столике тяжелую каменную статуэтку и со всей силы стукнула ей герцога по голове. Удар был хороший, но не смертельный и старый немец вполне мог бы жить дальше, если бы не ударился затылком о край столика при падении. Смертельной оказалась эта рана, из которой на пол сочилась кровь, образовав бордовую липкую лужу. Анна не смотрела на мертвого герцога и пыталась свободной рукой развязать веревку. На шум в подвал прибежала Пелагея, она закричала от ужаса и осела на пол не в силах отвести остекленевшие глаза от трупа своего хозяина.

— Перестань причитать и креститься, ты же не хочешь напугать весь дом? Муж мой был уже не молод и плохо видел. Он оступился на мокром полу в темном подвале, ясно?

— Да, ваша Светлость! — Пелагея быстро смекнула, что жестокий герцог, который частенько самолично порол слуг умер не сам, но, если подозрение падет на Анну, их могут отправить работать в поле, а Пелагее нравилось жить в Петербурге и выполнять несложные поручения по дому. Она ни за что не хотела обратно в деревню, из которой ей удалось выбраться с таким трудом. Деспот отец был еще хуже герцога.

— Мой муж говорил кому-то, что я сошла с ума?

— Господь с Вами, барыня, как бы он мог сказать, ведь семья Загорских это так просто не оставила бы. Ваша матушка живет в Париже, но она немедленно приехала бы в Петербург если бы прознала о таком. А Ваш брат наверняка застрелил бы герцога на дуэли. Раньше Ваш муж не позволял себе плохо к Вам относиться, но в последнее время в него словно бес вселился. Никто и не думал, что он так с вами обращается. — Пелагая затихла, а потом добавила, — он и слугам велел с Вами не церемониться. — Горничная вспомнила, что вела себя пренебрежительно и бранила Анну, поэтому решила оправдаться заранее, кабы чего не вышло.

Хоть Пелагея недалекого ума и плохо обращалась с больной герцогиней, кроме нее Анне рассчитывать было не на кого. Она судорожно перебирала в голове все, что могла вспомнить об этом времени из учебников, но она хотела стать художницей, история ее никогда не интересовала, поэтому ее познания были очень скудные. Анна поняла, что ей придется нелегко и решилась использовать горничную, к тому же, Пелагея почему-то не хотела объявлять ее убийцей. Нужно сослаться на болезнь, сказать, что память ее плоха и глупая Пелагея не заметит никакого подвоха. Можно пообещать домик в деревне или что еще могли хотеть незамужние крестьянские девицы служащие горничными? Больше всего Анну беспокоил мертвый герцог, что он имел в виду, когда просил отдать его. Это должна быть очень важная вещь, раз он пошел даже на убийство.

— Пелагея, мой покойный муж хотел получить от меня какой-то предмет, ты не знаешь о чем он говорил? — Надежд, что эта неумеха расскажет ей что герцог имел в виду, конечно, не было, но на всякий случай Анна спросила.

— Да, как всегда, Ваша Светлость, выпрашивал ключ от комнаты, где хранится Ваше приданое в родовом имении Александрино. Он давно его хотел. Видимо проигрался в карты старый пень, тьфу на него, и решил запустить руки в сундук с Вашими драгоценностями.

— Ясно. Что-то я совсем запамятовала, куда же я дела этот ключик?

— Как куда? Знамо куда. Николашке Конюху на шею повесили, на веревке трехрядной и беречь пуще головы своей наказали.

«Не иначе как девица эта любит подслушивать. Она может оказаться чрезвычайно полезной, просто кладезь нужной информации. В силу природного любопытства она видит и подмечает все что происходит вокруг», — Анна немного приободрилась.