Хрустальный Курган. Мужчина из прошлого для Юлии.

Глава 3.

Глава 3

ХРУСТАЛЬНЫЙ ГОСТЬ, КОТОРОГО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ**

Юлия никогда в жизни не испытывала настоящий, первобытный страх. Тот, о котором говорят: «ноги ватные», «мозг в ступоре», «организм готовит тебе торжественные похороны». Всё это казалось художественными преувеличениями. До этого момента.

Хрустальный саркофаг качнулся — плавно, но с такой неумолимой уверенностью, будто внутри проснулся не мужчина, а древний титан, зашнурованный временем и цепями.

Глаза — эти ледяные синие глаза — открыты полностью. Смотрят прямо на неё. Прицельно. С хищной внимательностью.

Юлия почувствовала, как дрогнули колени. Но она стояла. Даже не моргнула, пока мужчина внутри… не вдохнул.

Этот вдох прорезал тишину, как лезвие.
Грохот обрушившегося мира внутри её головы заглушил даже испуганный всхлип Веры.

Он дышал. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО дышал.

Грудная клетка расширялась, словно пробуждаясь от каменной спячки. Мышцы под кожей играли, как будто он только что вышел из тренировочного лагеря, а не пролежал в саркофаге неизвестное число столетий.

Затем мужчина медленно — опасно медленно — приподнялся на локтях.

Цепи натянулись, заскрипели, словно протестуя, и саркофаг повело вперёд-назад в более широкую амплитуду. Воздух дрогнул.

Юлия сделала полшага вперёд, сама не понимая, зачем.
Вера, наоборот, пятясь, врезалась в Олега, уронив второй фонарь. Лучи плясали по стенам, выхватывая фрески, будто ожившие от этого пробуждения.

Он попытался встать.

Внутри саркофага раздался тяжёлый удар.
Потом ещё один.

Юля вскинулась — сердце в горле.
Он бился о прозрачные стены, будто зверь в клетке.

Локтем… плечом… кулаком — ПЛАСТОМ.

И капли чего-то мутного побежали по внутренней стороне хрусталя, будто жидкость внутри взбилась.

— Юля… — Олег хрипел. — Надо… надо отступить… срочно!

Но она только покачала головой.
Она не могла уйти.
Не могла отвести взгляд.

Светозар — а она уже была уверена, что это имя ему подходит, как древнему богу — сделал ещё одно движение. Грудная клетка резко поднялась, мышцы взорвались силой, и…

Саркофаг вздрогнул.

Юлия поняла:
ЕЩЁ одно такое движение — и хрустальный гроб треснет.

И треснул.

Сначала тихий звук — как будто тонкая рюмка лопнула.
Потом — пауза.
А затем — оглушительный хруст.

Саркофаг треснул по диагонали, как ледяная глыба. Цепи взвились, металл завизжал, по стенам Кургана прошёл дрожащий рёв, от которого песок посыпался сверху.

— Бежим! — закричала Вера, сорвавшись с места.

Но Юля не двинулась.

Её словно приклеило к полу.

Потому что мужчина, освободившийся от первой трещины, повернул голову на звук — и снова поймал её взгляд.

И что-то в этом взгляде было… знакомым.
Не в смысле «мы уже встречались» — а в смысле «я знаю, кто ты».

Так, как смотрят на того, кто придёт в судьбу.

Он ударил второй раз.

Хрустальный саркофаг раскололся, как яйцо. Куски разлетелись, осыпавшись вокруг него сияющим дождём.

Он поднялся на ноги — медленно, опасно, словно каждая мышца его великолепного тела вспоминала мир.

Первое, что ощутила Юлия — его рост.
Он был выше любого мужчины, которого она знала.
Шире.
Сильнее.

Идеально пропорциональный.
Гордый, как статуя.
Живой, как буря.

Она вдохнула, но воздуха не хватило.

Он стоял перед ней — в одном лишь древнем тканом набедреннике, который чудом не превратился в труху. Тело — сухое, но не измождённое. Рельеф словно выточен — широкие плечи, узкие бёдра, пресс, который мог бы посрамить любой спортзал.

Он сделал шаг.

Юлия отступила.

Он сделал второй.

Она подняла руки — хотя бы жестом показать, что не враг.

— Тише… тише… — прошептала она, не узнавая собственного голоса. — Всё хорошо… мы не хотим тебе зла…

Он остановился.

Наклонил голову.
Как зверь, изучающий новый запах.

Потом произнёс первое слово — низкое, глухое, настолько древнее, что Юлия не смогла различить языка:

— …Людь…?

Она моргнула.

— Да. Люди. Мы… люди.

Он смотрел ей прямо в глаза. В этом взгляде было всё: напряжение, настороженность, изумление, растерянность, первобытная сила. И — странное узнавание, как будто где-то в глубине он уже знал её.

За спиной Юли раздалось:

— Юля! Он идёт!

Олег хотел броситься вперёд — и это была ошибка.

Светозар повернулся на резкий звук.
Резко, слишком резко.

И в секунду преодолел расстояние между ними.

Он схватил Олега за горло, приподняв, как щенка.

Юлия взвизгнула:

— НЕТ! Оставь! Он не враг! Оставь его!

Мужчина замер — глаза сузились.
Но руку не разжал.

— Светозар… — выдохнула она, сама не веря, что использует это имя. — Посмотри на меня.

Он посмотрел.

— Я. Не. Враг.
Понимаешь? Я.

Она приблизилась — на свой страх и риск.
Ещё шаг.
Ещё.

— Отпусти. — Она коснулась его руки. — Пожалуйста.

Его мышцы дрогнули.
Непривычный к человеческому прикосновению после век одиночества, он перевёл взгляд с её руки на её лицо. Глаза чуть смягчились — всего на долю секунды.

Но этого хватило.

Он отпустил.

Олег свалился на пол, хватая ртом воздух, но Юлия даже не повернулась. Всё её внимание было на нём.

Он стоял так близко, что она могла видеть тонкие белесые узоры шрамов на его ключице. Следы боёв. Следы жизни.

Она подняла ладонь.
Касание к его груди — горячей, живой, нереальной.

Светозар задержал дыхание.

Его рука медленно поднялась — и коснулась её щеки.

У Юлии побежали мурашки.

Секунда.
Другая.
Третья.

И вдруг — громкий хрип от входа. Олег, придя в себя, нажал тревожную кнопку.

Засветил красный фонарь сигнала.

Светозар вздрогнул — звук был резкий, чуждый, пугающий. Он метнулся вперёд и встал между Юлей и вспышкой красного света, закрывая её собой.