Хрустальный Курган. Мужчина из прошлого для Юлии.

Глава 6.

Глава 6

— Не двигайся, — сказала Юлия самым серьёзным голосом, какой только могла из себя извлечь утром.

— Аз и не двигаюсь, — честно ответил Святогор, стоя посреди комнаты, как живой манекен.

На нём были новые джинсы, тёмная футболка, поверх — расстёгнутая рубашка, рукава закатаны до локтей. Волосы она кое-как пригладила, но они всё равно падали ему на плечи тяжёлой светлой волной. Вид был такой, что любой стилист разрыдался бы от счастья — и от того, что «тут нечего исправлять».

— Хорошо, — выдохнула она, отходя на шаг и оценивая результат. — Так. Теперь поворот вправо. Нет, не как на плацу, просто… чуть. Во, стоп.

Он послушно чуть повернулся.

— Ты меня на продажу выводишь, али на казнь? — с лёгкой иронией спросил он. — Взгляд твой, Юлия, как у купца, что товар сметивает.

— Товар у нас один, — проворчала она. — И он ещё даже по документам толком не оформлен. Так что да, я сейчас та самая женщина, которая волнуется, что её находку забракуют на приёмке качества.

— Я не находка, — возразил он мягко. — Я тот, кто сам нашёл тебя.

Это прозвучало неожиданно серьёзно. Она чуть замешкалась, потом отмахнулась:

— Ладно, философ, закончим с модным показом. Повернись спиной.

Он повернулся. Рубашка поскрипывала по ширине плеч, джинсы сидели… честно отрабатывали каждый рубль. Юля вздохнула:

— Ладно. Институт переживёт. Самое главное: ты в цивильном, у тебя нет меча, и футболка не кричит миру «я не утро, я катастрофа». Уже прогресс.

— Меча у меня нет, — кивнул он. — Но руки при мне.

— Руки оставь при себе, пока мы в институте, — предупредила она. — Там все любят бумажки, не синяки.

Он усмехнулся, принимая правила игры.

---

Они успели до выезда заскочить в супермаркет — мир, в который, как считала Юля, нужно каждого человека из прошлого водить аккуратно и под присмотром, иначе травма будет взаимной.

— Здесь мы добываем еду, — объяснила она, беря корзинку. — Но не охотой, а деньгами.

— Ты рекла, что деньга ныне вместо меча, — вспомнил он. — Значит, сей дом — как поле брани. Кто больше монет принесёт — тот и досыта.

— Пожалуй, да, — хмыкнула она. — Только копьями тут кидаются акциями и скидками.

Уже у входа первая мина: антикражные рамки. Как только они прошли сквозь них, рамка пикнула. Юля дёрнулась.

— Спокойно, — прошептала. — Стоим. Дышим. Это не заговор, это их сигнализация. Сейчас подойдёт…

К ним уже мчался охранник — мужчина в форме, с пузиком и серьёзным видом. Взгляд у него был профессионально-строгий, пока он не увидел, в кого именно уперлась рамка.

— Добрый день… — начал охранник и завис, уставившись на Святогора. — Э…

— Скорее всего, штрихкод не сняли с одежды, — мирно сказала Юля, показывая пакет с обновками. — Вчера купили, сегодня надели, вот вам и песня.

Охранник хмыкнул, скосил глаза на пакет, потом — снова на Святогора. Взгляд стал не столько строгим, сколько… растерянно-любопытным.

— Всё в порядке, проходите, — выдал он. — Если что… обращайтесь.

— При чём тут вы? — не выдержала Юля, но улыбнулась: конфликт им сейчас был меньше всего нужен.

— Он меня боится, — совершенно серьёзно сказал Святогор, когда они углубились в ряды.

— С чего ты взял? — удивилась она.

— Смотрел, как воин, увидевший коня, которого не в силах оседлать, — хмыкнул он. — Уважает, но боится.

Юля закашлялась от смеха.

— Так. Смотри сюда. Это — хлеб. Много видов. Белый, чёрный, серый, нарезной, цельнозерновой, безглютеновый…

— Сей… безглютеновый, — осторожно повторил он. — То когда из хлеба вынимают душу?

— Почти, — фыркнула она. — Но люди платят за это больше.

Дальше — овощи и фрукты. Святогор остановился у красных гладких шаров.

— Это яблоки? — спросил он.

— Помидоры, — пояснила Юля. — Хотя в наше время их иногда продают по цене яблок, так что вопрос философский.

Он взял один помидор в руку, аккуратно, как яйцо, понюхал, морщась от резкого запаха, и аккуратно положил обратно.

— Пахнет… землёй и солнцем, — задумчиво сказал он. — Но и чем-то чужим.

— Удобрения, — пояснила она. — Химия. Не думай об этом.

У полки с молочкой он чуть не выронил корзину.

— Коров ныне так много стало? — изумился он, глядя на ряды пакетов, бутылок, баночек, йогуртов, кефиров и сырков.

— Коров не так много, как кажется, — вздохнула Юля. — Зато маркетологов — тьма.

— Кто такие сии? — насторожился он.

— Люди, которые убеждают тебя купить то, что тебе не нужно, за деньги, которых у тебя нет, чтобы впечатлить тех, кто тебе не нравится, — отрезала она. — Идём дальше, а то я сейчас впаду в философскую ярость.

У кассы случился ещё один мини-экстаз. Когда она достала карту и поднесла к терминалу, тот пискнул и высветил «ОПЛАЧЕНО». Святогор напрягся.

— Деньги ты в железной коробке хранишь, — мрачно сказал он. — И за миг отдаёшь. Ты уверена, что не колдовство?

— Абсолютно, — отозвалась она. — Колдовство было бы, если бы там не было минуса в конце месяца.

Они вышли на улицу с двумя пакетами.

— Всё, база пополнена, — сказала Юля. — Идём домой, перекусим — и в институт.

— Дома, — повторил он, мягко. — Слово ныне сладко.

---

В институте к ним отнеслись уже чуть иначе. Не как к «объекту и его случайному придатку», а как к связке, от которой зависят ответы на слишком много вопросов.

— Юлия, — встретил их тот же офицер. — Прошу, в зал № 4. Там будет… беседа.

— Если это слово «допрос» в парике и с помадой — я всё равно его узнаю, — проворчала она, но кивнула.

Зал № 4 оказался просторным. Стол, несколько стульев, камеры под потолком, стекло с затемнением — за ним, очевидно, наблюдатели. В углу — экран, ноутбук, стопки бумаг.

За столом уже сидели трое: пожилой историк с седой бородкой, женщина-психолог с мягким голосом и внимательными глазами, и молодой парень в очках — лингвист, судя по тому, как он уже раскладывал какие-то таблицы с буквами.