Хрустящие булочки от попаданки

Глава 4

Я тряслась в экипаже, уносящем меня не пойми, куда. За окном мерло проплывали поля и луга, деревушки и небольшие лесочки. Ярко светило солнце, но настроение у меня было пасмурное.

Не помогало даже легкое воодушевление от того, что я еду в экипаже. Настоящем! Пусть это и не карета, в которой мне так хотелось покататься в детстве, но все-таки.

В голове безостановочно крутился мой отъезд из особняка Рейвенна. Сначала настроение мне подпортила его невеста, которую, как выяснилось, звали Сильвия.

Когда она увидела меня, то мигом надула пухлые губки и недовольно протянула:

– А ты что тут делаешь, Милена? Разве ты не должна уже…

– Она скоро уедет, – хмыкнул Орландо, бесшумно подойдя сзади и стиснув мне плечо. Я тут же с неудовольствием вырвалась и отстранилась. Внутри клокотала отчаянная неприязнь, исходящая от Милены и направленная на Сильвию.

Да и мне она не понравилась. Непонятно, что такой, как Орландо, в ней нашел…

В этот момент девушка бросила на него призывный взгляд, облизнула губы и ещё больше выпятила грудь.

А, нет, беру свои слова назад. Понимаю.

Но промолчать я не могла, поэтому повернулась к Сильвии и с деланным сочувствием покачала головой:

– Ты замуж за него собралась? Не советую, милая. Если меня он уже вышвыривает в какую-то глушь, представляешь, в какой медвежий угол отправит тебя, когда надоешь?

Кукольное личико Сильвии исказило сначала непонимание, потом на нём проступила злоба.

– Не моя вина в том, что я оказалась гораздо лучше тебя. Чтобы ты знала, мы уже давно вместе, и он с самого начала сказал…

– Сильвия, замолчи, – коротко приказал Рейвенн, и она мигом испуганно захлопнула ротик. Но тут же обиженно скуксилась и прохныкала:

– Почему она со мной так разговаривает? Я вообще не думала, что она может и пару слов связать! Милый! Почему ты меня не защищаешь, не говоришь, что у нас всё будет хорошо?

– Силь, – в голосе герцога прорезалась угроза, – я не повторяю два раза. Тебе список гостей был нужен? Прекрати болтать и жди. Откроешь рот, только когда я позволю.

Девушка поджала губки и уставилась в пол, не забывая кидать на меня настороженные взгляды, полные раздражения.

М-да. Высокие отношения. Что ж, удачи им на поворотах. Хорошо, что не мне уже расхлебывать семейное счастье с этим… чудаком.

– Милена уже покидает нас, – усмехнулся Орландо и буквально вытолкнул меня из кабинета.

Каждый раз, когда я вспоминала произошедшее, внутри меня тихая радость по поводу того, что я буду далеко от этого индюка, боролась с тоскливым отчаянием и печалью. Явно пришедшими от Милены.

Интересно, почему я это ощущаю? Какая-то память тела? Остаточные воспоминания? Это хотя бы объясняет то, что я понимаю местный язык, а местные понимают меня.

И тут меня будто молнией ударило. Милена-то отравилась! Может, мне в её теле тоже грозит опасность?

Я тут же прислушалась к своим ощущениям и покачала головой. Вроде, не похоже. Чувствую я себя хорошо, полна энергии для новых свершений. Со всеми проблемами разберусь последовательно, а пока – вперёд, в новую жизнь.

Я вытащила из-за пазухи платья – того самого, голубого, из воспоминаний Милены, которое мне принесли перед отъездом – маленький холщовый кошелёк. В нём позвякивало.

Открыла его и высыпала на ладонь пять пятиугольных серебряных монетки и восемь медных, с дыркой посередине. Это было всё, что от щедрот своих мне отсыпал Орландо, да и то, когда я поинтересовалась:

– Ну хорошо, в деревню ты меня ссылаешь, но на что я там буду жить? Мне же явно понадобятся деньги на первое время.

Клянусь, ему это не понравилось. Вообще у меня создалось впечатление, что я сама его тоже бесила. Он никак этого не показывал, но уж больно выразительно смотрел на меня своими странными тёмными глазищами и сдвигал брови, стоило мне просто пошевелиться.

Кажется, новая Милена, отбросившая робость, ему была совсем не по душе.

Ну и черт с ним, правильно? Правильно.

Как бы то ни было, он небрежно кинул мне этот кошелёк с ехидным:

– Ни в чём себе не отказывай. На первое время хватит, а дальше уже сама найдёшь способ заработать.

Ух, как же меня раздражало в нём всё! От этой высокомерной манеры держаться до снисходительно-презрительного тона.

Я с такими уже сталкивалась.

Особенно запомнился один, плюгавый мужичонка с редкими волосами, от которого постоянно несло перегаром. Как назло именно он сдавал в аренду помещение, которое я присмотрела, когда только-только решила открыть пекарню. Это было очень удачное место, людное, на пересечении двух улиц и прямо напротив кинотеатра.

Однако, услышав, что я собираюсь там печь и продавать булочки и пирожки, он мерзко рассмеялся и презрительно сообщил, что место бабы – на кухне под плинтусом и именно туда я и должна вернуться. Ну, а он давно хотел сдать это место под магазин рыболовных снастей.

Помещение мне тогда выбить удалось. Правда, каких усилий мне это стоило… лучше даже не вспоминать.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний, я вернулась к перебиранию монеток. Знать бы еще их ценность… те, которые серебряные, явно дороже.

“Серебряные – это хальмонды, медные – блатты, – прозвучал в ушах тихий голос Милены, к которому я уже начала привыкать, – хальмонд – это десять блаттов. Есть ещё золотые клауды, это десять хальмондов. Самые дорогие монеты у нас – астралиты, каждый стоит сто пятьдесят клаудов. Они светятся в темноте, потому что сделаны из звездного металла, но достать настоящий астралит очень сложно…”