Худшие друзья

Глава 2

Год назад, 3 сентября

- Десять.

- Дама.

- Десять.

- Козырная семерка, - ехидно улыбаюсь, - Отбой?

- Не-а, - Бык хитро косится на меня из под бровей, - Дама пик.

- Откуда? - вспыхиваю я, - Разве она не вышла?

С надеждой смотрю на Никиту, он сочувствующе надувает губу и кивает, Бык не мухлюет, в отличии от меня, Орлов внимательно считает ходы.

- Бери, бери, - смеется Кирилл, собирая карты в стопку, - А это тебе, Мишенька, две шестерки на погоны.

Обиженно сжимаю челюсть. Это каким расчетливым и самонадеянным человеком нужно быть, чтобы не сбросить эту мелочь в начале игры?

- Ну всё, Мишина, теперь ты торчишь Быкову еще одно желание! - гогочет Серега Борисов.

- Я отыграюсь! - откладываю карты в сторону и надуто скрещиваю руки на груди.

- Да что ты там отыграешь? - вздыхает Гайка, - тебе вон даже Орлик не помог!

На Гайкину уставилась дюжина удивленных глаз, только мы с Никитой посмотрели друг на друга, я смущенно поджала губы, пряча улыбку. Попались…

- Думаете, он просто так играть не стал и сел прямо за Быковым? Крести- потереть ухо, пики- губы, буби- нос…

- Буби- это прочистить горло, - Никита засмеялся, - нос чесался сам по себе. Будь, внимательнее, Гайка!

- И все равно наша Мишка не справилась, - холодно констатировала она.

- Ах ты, предатель! - Быков сорвался с места и повалил Никиту на пол, боднув в грудь, - Променял братана на бабу!

Завязалась шуточная схватка, парни катались по пыльным доскам и пытались побороть друг друга, Быков за лето очень вымахал и подкачался, теперь он не уступал Никите в силе. Гайка наблюдала за битвой равнодушно, Лёля напряжено цеплялась пальцами за колени, Голубева восхищенно болела за Орлова, а Борисов и Шульц свистели и подначивали ребят.

- Какие страсти из-за тебя кипят, Мишина, - Нина Гайкина встает с места и приглаживает подол платья.

- Ну перестаньте! - недовольно визжит Лёля, - Кучу пыли подняли, дышать нечем!

- Да мы просто играем, - пыхтит Быков, вылезая из-под Орлова, пока он прижимает его к полу руками и ногами.

- Оле просто обидно, что драка не из-за нее, - смеется Шульц.

- Да конечно! - бухтит Лёлька и смотрит на меня обиженно.

Каждый раз, когда ребята нас подкалывают, чувствую свою вину, вижу, что Сергеева, по уши влюбленная в нашего общего Орлика, жутко расстраивается, если его даже в шутку уличают в повышенном внимании к другой. Оля готова делиться со мной чем угодно: платьями, бутербродом, конспектами, только не Орловым.

- Хватит! - командует Гайка и драка тут же прекращается.

Эту маленькую, хрупкую, полутораметровую девчонку слушаются даже парни. Стальной, холодный, серый взгляд Нины не дает выбора и прибивает гвоздями, заставляя повиноваться. Гайка похожа на героиню американских фильмов ужасов семидесятых годов, она носит аккуратное ровное, черное каре, старомодные платья, кринолиновые юбки и кружевные воротнички и манжеты. Ее бледная, почти белая кожа, маленький сжатый рот и высокие брови делают ее похожей на фарфоровую куклу, с которой страшно оставаться в одном помещении по ночам. Гайка прирожденный лидер, ее слушаются, за ней идут, ее боятся, она умеет подавить волю и заставить согласиться, даже если ты не разделяешь ее мнение. Мы с Лёлькой тоже остерегаемся эту ледяную, стеклянную девочку и стараемся не конфликтовать, на всякий случай. Мне кажется, она запросто может соорудить куклу Вуду с твоим лицом и по ночам протыкать ее иголками.

- Итак, Мишка, - Бык пытается отдышаться, стряхивает с одежды грязь, - Ты должна мне два желания!

- Запиши на мой счет, - улыбается Орлов, Лёлька хмурится.

- Ты не в моем вкусе, - Кирилл Быков отвешивает ему пендель и сразу же получает ответный подзатыльник.

- И что ты хочешь? - взволнованно говорю я.

Быков вытягивает губы и корчится в забавной гримасе, изображая поцелуй.

- Мы не играем на такие вещи, - уверенно заявляет Гайка, - Физический контакт должен быть только по обоюдному согласию!

Спасибо тебе, жуткая женщина! Уверенна, Бык отступит, он самый первый Гайкин прихлебатель и всегда и во всем ее слушается. Его назойливое внимание меня немного напрягает, но благодаря Гайке, Кирилл не переходит черту и не терроризирует меня ничем, кроме пошлых шуток.

- Тогда пусть поет! - Бык знает куда бить, он прекрасно помнит, что у меня нет слуха.

- Не буду! - возмущенно таращу глаза.

- И правда, не надо, - вступается Лёля, - Это не для слабонервных, поверьте!

Ох уж эта пассивная агрессия, теперь будет клевать меня весь вечер.

- Карточный долг- святое дело, - говорит Борисов.

- Правильно, Сережа! - одобряет Гайка.

- Поет и танцует, - встревает Шульц, - Желания-то два!

- Не, одно я приберегу, - Кирилл мне подмигивает.

- Давай, Мишка, пой! - подначивает Голубева.

Надуваюсь, как маленькая девочка, ненавижу выглядеть глупо. В последний раз я пела на публике в четвертом классе, мне досталась одна из частушек на восьмое марта, тогда надо мной хохотал почти весь зал. Перевожу взгляд на Орлова, он смотрит на меня с интересом, пока не зная, что от моих творческих способностей, скоро его уши свернутся в трубочку. Это точно не прибавит мне очков, у Лёльки довольно приятный, нежный тембр.

- Ладно, Мишина, так и быть, сжалюсь над тобой, - Бык треплет меня за плечо, - Будешь всю четверть делать за меня домашку по геометрии.

- С удовольствием, - расплываюсь в улыбке. Ведь может же быть нормальным человеком, когда хочет.

Год спустя.

З сентября.

- Третье сентябряяя… день прощанья. День, когда горят костры рябииин…

Дружный хор из разных голосов раздается мне прямо в спину. Не знаю сколько человек идет за мной, двенадцать или пятнадцать, но здесь все: Орлов, Сергеева, Быков, Борисов, Голубева, Гайка, Шульц и остальные. Идут след в след, дышат в спину, иногда прибавляя шаг, чтобы заставить меня ускориться, иногда останавливаются, давая возможность уйти в отрыв. Как только расстояние между нами становится приличным, они срываются с места и бегут, гонят меня, как зверя, от топота ботинок за спиной холодит душу и я невольно зажмуриваюсь. Быков всегда добегает первым и идет так близко ко мне, что в прямом смысле, наступает на пятки, от его тяжелых ботинок задняя поверхность ступней превратилась в большой синяк. Особенно унизительно, когда моя обувь слетает и мне приходится останавливаться, чтобы поправить стоптанный задник и надеть ее обратно. Тогда они тормозят, ждут когда я закончу и продолжают преследование. Я научилась не плакать, а стискивать зубы и идти.