Хулиганка для ботаника 2

Глава 4

Он прикрыл за собой дверь и вышел в гостиную, где у окна стояла Оливия — безупречно одетая, в длинном пальто цвета воронова крыла, с распущенными светлыми волосами и той самой ослепительной, чуть ядовитой улыбкой, которую Матвей помнил с детства.

— Ты что здесь делаешь? — голос Матвея был ровным, но в нём сквозил лед.

Оливия повернулась, будто ничего особенного не происходило.

— Милый, ты так вырос... Я решила заглянуть. Поболтать. Познакомиться с твоей девушкой, может быть.

— Уходи, — коротко сказал Матвей. — Немедленно.

Валера замер у стены, словно слился с ней. Он был свидетелем многих бурь в их общежитии, но вот этой — явно не хотел.

— Матвей… — Оливия сделала шаг вперед, — я просто хотела увидеть тебя. Поговорить. Понять, на кого ты стал похож.

— Не на тебя, — отрезал он. — Ты опоздала лет на двенадцать.

— Всё это время я думала…

— Думала, как удобно жить за чужой счет, — перебил он. — И теперь ты пришла не ко мне. Ты пришла к нему. Надеялась, что через меня попадешь в жизнь отца? Угадал?

Оливия улыбнулась чуть кривее.

— Не всё так просто. Я… Я правда хотела наладить отношения.

— Поздно, — Матвей шагнул ближе и указал на дверь. — Здесь тебе не место.

Мать и сын стояли друг напротив друга, как зеркальные отражения — с одинаково прищуренными глазами, острыми скулами и жёсткой осанкой. Только у него в глазах был гнев и холод, а у неё — хитрость и притворное сожаление.

Оливия медленно кивнула, приподняв подбородок.

— Ладно. Я уйду. Но ты не вечно будешь смотреть на меня с ненавистью. Я ведь твоя мать.

Матвей не ответил. Просто стоял, сунув руки в карманы брюк. Она прошла мимо Валеры, скользнув по нему взглядом, и открыла дверь.

— Передай отцу — мы ещё поговорим.

— Если он вообще захочет тебя слушать, — буркнул Валера вполголоса.

Дверь снова хлопнула. На этот раз — тише. Матвей стоял молча, глядя в пространство. Валера подошёл ближе, потрепал друга по плечу.

— Ты держался. Прям как в кино.

Матвей слабо усмехнулся.

— Это не кино. Это моя жизнь.

— Ну, зато в ней есть Алиса, — сказал Валера и подмигнул. — А она, между прочим, боевая девчонка. Даже если и проспала всю эту драму. А ты ей в следующий раз команду «Фас!» дай, и она через бедро с лестницы всех отправит.

Матвей наконец немного расслабился и кивнул:

— Да, это точно. И ради неё я сделаю всё, чтобы она не столкнулась с такими, как Оливия.

В комнату заглянула Мила, в руке держала кружку с какао и, нахмурившись, сказала:

— Ребят, может, у меня глюки от недосыпа, но я, кажется, видела Оливию у лифта. Серьёзно. Пальто как у неё, походка, и этот её «я-здесь-всё-решаю» взгляд.

Матвей закатил глаза и обессиленно выдохнул:

— Ну точно, неделя началась не с той ноги. Уже хочется перемотать до пятницы.

Мила сделала глоток какао, пожала плечами и философски заметила:

— Просто вы, мальчики, не знаете, в каких сапожках стоит ступать. А если выбрал не те — потом неделю от мозолей отлёживаешься.

Валера рассмеялся и указал на неё пальцем:

— Вот она, великая истина. Сапожки — всему голова. Мила, тебе надо свой подкаст вести.

— Ага, «Женская логика против мужских драм». Или «Какао, каблуки и катастрофы», — фыркнула она и плюхнулась в кресло. — Ну, чего там с Оливией? Опять в кадр лезет?

Матвей сел рядом, провёл рукой по волосам и сказал сдержанно:

— Появилась. Сказала, что хочет восстановить семью. Через двенадцать лет молчания. Пришла, как привидение из прошлого.

Мила нахмурилась:

— Блииин. Это та, которая сбежала и даже открытку не прислала? У неё, случайно, не амнезия и она из Австралии вернулась?

— Хуже. У неё, видимо, желание нагадить в аккуратно вычищенную жизнь, — буркнул Матвей. — Но я этого не допущу.

Мила кивнула серьёзно:

— И правильно. У тебя теперь есть мы. И особенно — Алиса. А это, между прочим, совсем другой уровень. Она не про драмы. Она про дело.

— Именно, — отозвался Матвей, вглядываясь в темноту за окном. — Ради неё я не дам прошлому разрушить настоящее.

Мила широко улыбнулась и сказала:

— Я так за вас рада, честно. Вы — как два пазла, которые наконец сошлись.

Развернулась на пятках и, тихо пританцовывая под какой-то свой внутренний мотив, ушла в комнату девочек.

Теперь в комнате стояли три кровати, и каждая отражала свою хозяйку. Вся розовая, с плюшевыми игрушками и гирляндами над изголовьем — Милкина. Рядом — аккуратная, чуть угловатая, но уютная кровать Алисы с тёмным покрывалом и стопкой книг на тумбочке. И третья — та, что с атласными подушками, блестящими пледами и ароматизированной свечой на полке — принадлежала Мелании.