Хулиганы не влюбляются

Глава 5. Ася

Ася Смирнова

Стас вел себя очень странно на спаренном уроке физкультуры. Вечно помогал мне, сталася сделать так, чтобы мяч меня не задел. А вот Дианке это нифига не понравилось. Я видела ее грозный взгляд, под натиском которого мне было неуютно. Возможно, это была сплоченная акция в мой адрес, чтобы потом сильней по мне ударить. Но я отбросила эти ненужные мысли и направилась в раздевалку. Девочки уже переодевались, потому что ушли раньше звонка. Я подошла к лавочке, где стоял мой рюкзак и присев на нее, стала снимать кроссовки. Девочки обсуждали какого-то новый сериал, где главный герой был настолько красив, что они не могли пережить тот факт, что он уже женат в настоящей жизни. От всех этих разговоров у меня заболела голова. Надев брюки, я отвернулась спиной ко всем и сняла с себя футболку. Достав рубашку, охнула, подняв ее на свет. Моя белая рубашка была вся изрисована синей ручкой. На ней красовались различные ругательские слова, очень плохие, чтобы я их прочитала мысленно. Вещь был испорченна. Мне стало сразу же обидно, и, я знала кто приложил руку к этой живописной картине. Набрав воздуха побольше в легкие, я развернулась к девчонкам и громко спросила:

— Кто это сделал?

В раздевалке воцарила тишина. Многие девочки, которые ушли раньше, в том числе и Дианка, отводили глаза в сторону. Я окинула каждую из них свирепым взглядом.

— Я еще раз спрашиваю, кто это сделал?

— Мы не знаем, — лукаво произнесла Диана, застегивая пуговицы своей белоснежной рубашки. — Может быть она уже была такой.

— Нет, она не была такой.

— Докажи!

Мы встретились с ней взглядами. В ее лживых, пропитанных завистью и желчью глазами, я видела, что это сделала она. Не зря же говорят, что глаза — зеркало души? Шумно вбираю носом воздух.

— Это ты сделала, да?

— Я? — наигранно восклицает Диана, да так, что по раздевалке проходят перешептывания. — Да что ты прицепилась ко мне, серая мышь? Завидуешь?

— Не переводи тему, — продолжаю стоять на своем, но все тщетно. Дианка умело ухмыляется, но ничего не отвечает.

— Девочки, скажите, кто это сделал? — обращаюсь я к другим одноклассникам, но те, будто бы воды в рот набрали. Кто-то прячем глаза в пол, кто-то продолжает переодеваться, будто бы не слышит моего вопроса. Я чувствую, как подступают слезы. Соленые, беспомощные, горькие… Мне хочется заорать на всю раздевалку, выговориться, но… я сдерживаюсь. — Значит, никто не видел, кто испачкал мою рубашку?

— Ты же видишь, что никто не знает, — подхватывает в удобном моменте Дианка. — Чего ты ко всем прицепилась?

Сглатываю тягучую слюну, которая комом встает поперек горла. Сердце бешено бьется в груди. Но делать нечего..от этих куриц, я вряд ли дождусь вразумительного ответа. Отворачиваюсь и тяжело вздохнув, надевая на себя рубашку. На спиной ощущаю перешептывания и смешки. Все они направлены в меня. Нужно просто проглотить эту ситуацию, показать, что мне не обидно. Что они не добились своего… Но так сложно держать себя в руках, когда над тобой издеваются….

Быстро переодевшись, я практически пулей вылетели из раздевалки, оставив позади себя смешки и унижение. Глаза уже были практически на мокром месте, и, мне ничего не оставалось делать, как подняться на третий этаж второго крыла, и сесть в оранжереи… Сейчас большая перемена, минут тридцать. Я смогу успокоиться, и, быть может, забыть о том, что сделала Дианка и ее шавки. Усевшись на самую дальнюю лавочку, я развернулась лицом к стеклу. За ним возвышались домики, позади которых расстилался густой лес. Здесь меня никто не достанет. Сюда приходят только пары, чтобы поцеловаться, и все… Больше здесь никого не бывает. По крайней мере, я так заметила. Чувствую, как подступающая обида щемит в груи, и, через какое-то мгновение, первая горькая слезинка спускается по моей щеки.

За что?

Что я им сделала?

Почему именно я?

Следом, спускается вторая слезинка. Я уже шмыгаю носом от нарастающей боли внутри, под ребрами. Уткнувшись в одну точку, смотрю вдаль, мечтая, чтобы все это закончилось…

Вздрагиваю от того, что кто-то рядом садиться. А следом, мягкий баритон и опаляющее мятное дыхание.

— Все нормально?

Машинально поворачиваю голову и вижу перед собой…

Стаса…

Его изумрудные глаза сияют любопытством.

— Д…да.

— А чего ревешь?

Сглатываю соленую слюну.

— Я не реву…

— Нет, — перечит тот, выдавая ехидную ухмылку, — ревешь.

— Не реву…

Он протягивает руку к моему лицу, отчего я машинально дергаюсь назад. Застывает в нелепой позе. Глаза в глаза. Сердце пронзает острая стрела волнения. Пульс в висках отдается приглушенным эхом. Но Орлов настырный. Даже слишком. Дотронувшись до моей щеки, он смахивает одинокую слезинку. Его пальцы шершавые. Мятное дыхание опаляет мои щеки. Орлов демонстративно показывает мне едва ли заметную каплю на большом пальце.