Хулиганы не влюбляются

Глава 6. Стас

Стас Орлов

Ася.

Ася.

Ася.

Я и подумать не мог, насколько ты милая и ранимая девушка. Эти грустные глаза, наполненные горькими слезами, ещё долго будут сниться мне во снах. Ложусь на кровать звёздочкой, включив музыку в наушниках погромче. Интересно, чем она сейчас занимается? Наверное сидит и учит математику? Или же делает упражнение по русскому языку?

Краем глаза замечаю, что дверь в мою комнату слегка приоткрылась. На пороге стояла мама. Поднимаю на кровати и вытаскиваю наушник из уха.

— Привет, — говорит она несмело.

— Привет.

— Как дела в школе?

— Нормально, — говорю ей, хотя ни хрена не нормально. Я опять ушёл с уроков раньше, потому что не сделал домашку. — А у тебя как на работе?

— Всё по старому, — с грустной улыбкой на лице отвечает мама. — Проголодался?

— Немного, — говорю ей.

— Пойдём, там ужин на столе.

Молча спускаюсь с кровати и иду вслед за мамой. Спустившись по лестнице, прохожу гостиную, где вечно ошивается батя. Но сейчас он уже на кухне, пожирает макароны с сыром, как свинья, чавкая и хрюкая. Его белая майка уже испачкана соусом на пузе, а тренники и вовсе, все в остатках чипсов и еще какой-то хрене.

— Могла бы м мясо приготовить, — отзывается он, уронив вилку в тарелку.

— Денег на мясо не осталось, — спокойно отвечает мама.

Батя ругается ужасными словами.

— А куда уходят деньги? — злостно спрашивает он, пока я усаживаюсь за стол.

— На оплату дому и земли, — отвечает мама. В её голосе я слышу тревогу. Перевожу взгляд на батю, который разжирел, как кабан. На бороде у него осталась макаронина в форме рожек.

— Зато себе ты купила новые джинсы, а мясо дома нет!

Мама расстроена.

— Ей что, ходить в рваных джинсах, пока ты просиживаешь жопу? — не выдерживаю я.

— Молчи сосунок, — парирует батя. — Твоему вшивому рту слово не давали.

— Миша…

— Что Миша? — бычит батя. — Лучше бы денег матери дал на мясо, а то всё себе в карман кладет, олух!

— Он зарабатывает для себя, что в этом плохого? — практически на последней нервной клетки говорит мать. Мне кажется, ещё чуть-чуть, и она заплачет.

— А дома жрать нечего!

Батя бросает вилку на стол, отчего та отскакивает в сторону и падает на пол. Мама тревожно вздрагивает. Я продолжаю сидеть и смотреть на Батю. Ещё чуть-чуть и я ему врежу.

— Хорошо, — говорит мама. — Я завтра куплю мясо…

— Уже не нужно покупать мясо, — перечит батя, а я не выдерживаю.

— Хватит!

В кухне воцаряет тишина.

— Угомонись, пёс, — шипит отец.

— Хватит говорить с матерью так, как будто она служанка!

— Рот закрыл, — вновь дерзит мне отец. — Или ты захотел, чтобы я тебе навалял?

Батя поднимается со стула и перегибается через стол. Его глаза заплывшие. Вновь пил. Разит пивасом так, что смрад щекочет в носу.

— Щелку слово не давали!

Я не выдерживаю. С размаху бью бати по лбу своим лбом. От неожиданности, Батя покачивается назад, но цепко ухватывается за стол. Посуда дребезжит. Мама восклицает:.

— Перестаньте!

— Ах ты паскуда, — орет Батя, но у меня тоже звон в ушах от удара. В следующее мгновение, он берет меня за футболку и тащит по столу. Противостоять ему, конечно, сложно. Рослый кабан, метр девяносто, мясистый и я… Метр восемьдесят подростковой комплекции. Куда мне до этого медведя… Путаюсь за что-то ухватиться, и первое, что попадается под руку - это тарелка. Со всего маху ударяю ей по его чугунной голове. Батя щурится и ослабляет хватку. Мать уже лезет разнимать нас, но получает в нос локтем от бати. Полагаю, что сделал это специально. Она отшатывается, едва ли не потеряв равновесие.

Вот же… сука!

Собрав всю силу, ударяю кулаком по скуле бати. Тот отшатывается назад. Спрыгиваю со стола и подойдя вплотную, еще раз вмазываю этому упырю промеж глаз. Батя падает на пол, пытаясь ухватиться за что-то, чтобы удержать равновесие, но вместо этого, лишь сваливает со столешницы чайник и несколько мисок, которые разбиваются в дребезги. Чувствую, как адреналин подступает к горлу. Подхожу к нему и взяв за майку, замахиваюсь рукой, как слышу вопль мамы.

— Не надо… — молит она меня. — Стас, прошу…

Ее горькие слезы спускаются по щекам. Из носа, тонкой струйкой, струится кровь.

— Стас… — практически безмолвно взывает она ко мне. — Не надо…

Моя рука трясется. Адреналин улетучивается. Сердце бешено колотится в груди, отдаваясь молотком в висках.